Чтение онлайн

Русский фактор имел большое значение во внешней и внутренней политике Польши. Всего за 1696–1733 годы из Речи Посполитой в Россию было отправлено 82 дипломатических миссии, что в 4 раза превышало количество посланных в Данию и Пруссию (21), Турцию (15) и Швецию (13).

13 (24) апреля 1710 года, после проведения Варшавской Вальной Рады, Август II выдал маршалу Великого княжества Марциану Воловичу верительные грамоты для поездки к Петру I. Отправиться в путь посольство смогло только осенью, спустя полгода. На границе со Смоленщиной поляки были задержаны на 14 недель, до декабря, из-за эпидемии чумы. В Москве в это время по распоряжению канцлера Г.И. Головкина ремонтировали 4 дома для посольства. Когда война с Турцией стала очевидным фактом, посольство 10 января 1711 года встретил русский представитель. В Смоленске Воловичу и его свите местная шляхта устроила пышные торжества. 28 января 445 человек посольства с повозками, багажом на 850 конях подошли к Москве. 4 февраля состоялся парадный въезд. При подъезде кортежа со стен Кремля бил пушечный салют. У Красного крыльца Грановитной палаты две роты солдат встречали посольство барабанным боем и ружейным приемом «на караул», офицеры шпагами отдавали «комплимент».

Уже через 6 дней в первый раз встретились на высоком уровне. С русской стороны в конференции участвовали Г.И. Головкин, П.П. Шафиров, И.А. Мусин-Пушкин. Польшу представляли М. Волович, его родственник литовский референдарь К. Волович, тракайский староста К. Огинский и еще 11 шляхтичей. Всего прошло четыре встречи, последняя — 23 февраля. В инструкцию послу польский король включил статьи, которые обсуждались на встрече в Варшаве с русским послом Г.Ф. Долгоруковым. М. Волович зачитал некоторые пункты Вечного договора 1686 года, статьи Нарвского договора 1704 года о Лифляндии, а также те обязательства, которые дал Долгоруков перед членами Вальной Рады. Посол особо подчеркнул, что названные договоры могут быть ратифицированы только при определенных условиях, о которых было упомянуто в договорах и которые не были выполнены, а именно: будут выведены вспомогательные войска, отданы городки Правобережной Украины, выплачены субсидии. Так как целью посольства было получение Лифляндии с Ригой и подчинение Правобережной Украины Польше, то посол сделал упор на ряд «бесчинств ауксилиарных войск». С 1-го по 38-й пункты он перечислял претензии. Это: поджоги домов, разорения полей и деревень, грабежи, а также бесконтрольность со стороны русских властей при сборе провианта, в частности хлеб «без нужды выбирался». Офицеры продавали его евреям перекупщикам, а часть хлеба сгнила и была выброшена в реки Западный Буг и Вилию. От имени Августа II посол просил вернуть пушки, которые поляки в трудных боях взяли у шведов и которые до сих пор находились в русских войсках.

Волович применил все возможные способы изложения, которые должны были убедить русскую сторону отдать Прибалтику. Тон переходил от агрессивно-напористого до просящего. Мольбы перемежались угрозами. Уже на первой встрече поляк ссылался на исторические права Речи Посполитой, а также обещания Петра I впустить в Ригу польский гарнизон в 5–6 тысяч человек сразу после капитуляции шведов и передачи города русскому командованию. Практически каждый обсуждаемый вопрос русские и польские дипломаты сводили к обсуждению участия в войне на юге. Волович пытался доказать, что временное удержание Лифляндии и Правобережной Украины во власти поляков позволит не раздражать союзников и даст возможность русским сконцентрироваться на турецком вопросе.

Русский канцлер согласился только с одним требованием. Польские магнаты были недовольны, что русские помещики «заезжало» земли. Поляки жаловались на Ф.Ф. Шидловского, по указанию которого в Мстиславском и Кричевском воеводствах «заеханы маетности», за Стародубом возле рек Сож и Ипуть на 16 миль границу переместили. На этой полосе проживали русские и украинские крестьяне, бежавшие из Центральной России и Левобережной Украины. Головкин и Шафиров на предложение польской стороны провести новое разграничение земель у Киева, Стародуба, Великих Лук ответили, что в 1708–1709 годах имения жгли с целью затруднения продвижения шведов на восток. Они пообещали смертную казнь мародерам. И действительно, в ходе переговоров составили комиссию из 12 русских чиновников для разбора жалоб польских магнатов и шляхты. Возглавили комиссию стольник князь Я.И. Масальский, М.М. Аргамаков. Общий контроль за сбором провианта поручили Г.Ф. Долгорукову, позже — царевичу Алексею.

Пункты о передаче незаселенной полосы вдоль Днепра, о насильственном переселении мужчин молодого возраста и ремесленников в глубь России отвергли за недостаточной обоснованностью. Когда поляки задали вопрос: будет ли выведен русский корпус, как обещал ранее Долгоруков, — Головкин и Шафиров подтвердили обещание, сказав, что корпус будет выведен на юг, но сроки не были указаны. Пока же присутствие корпуса необходимо, так как реально существует шведская опасность. По сбору провианта русские министры просили обратить внимание на то, что хлеб собирается только в тех районах, которым грозить турецкое вторжение. Они высказали уверенность, что поляки обеспечат русские войска провиантом для продвижения на Балканы. Волович согласился с предложением русской стороны, но высказал надежду, что русский союзник покинет польскую территорию. Он подчеркнул, что собрать хлеб для русской армии смогут и польские комиссары. Полякам русские министры обещали разыскать и вернуть пушки из Быховской крепости, освободить офицеров, за исключением тех, кто встал в ряды шведского войска.

Очень долго обсуждался вопрос о передаче Прибалтики. Так как русские представители власти не собирались уступать, объяснив слабость польских войск, то Волович попытался выторговать Лифляндию, Он предложил отдать Ригу полякам после перехода Карла XII из Молдавии в Померанию. Головкин и Шафиров, используя борьбу саксонцев и поляков, которые боролись за Лифляндию, ответили, что Рига перейдет к Польше не раньше, чем будет заключен мир со Швецией и Турцией.

Волович продолжал настаивать на территориальных приобретениях. Он поинтересовался, какую землю смогут получить поляки за Днестром, если поддержат русских в войне против турок. По договорам 1697 и 1710 годов предусматривалось возвращение Короне Подолии, Силезии, Молдавии и Валахии. Так как русской дипломатией уже обсуждался вопрос о переходе Молдавии под русское подданство, о чем поляки еще не могли знать, Шафиров сослался на необходимость Речи Посполитой защищаться от вторжения турок и татар. Он прозрачно намекнул, что в случае отказа Польши вступать в войну на юге Россия сможет обойтись своими силами.

Передачу городков Правобережья русские министры обещали выполнить. Правда, и в этом вопросе была сделана оговорка. В 1707 году русские власти возвратили Правобережную Украину великому литовскому гетману М. Вишневецкому, который перешел на сторону шведов. После ареста Вишневецкого русское командование направило его в Глухов, но гетман бежал к Карлу XII. В связи с печальным опытом русские министры предложили передать городки не магнатам, а республике через комиссаров. И опять русские власти не гарантировали возврата сразу, а только после вступления польско-литовского войска в русско-турецкую войну и одержания им первой победы над османами.

Поляки подняли вопрос о субсидиях, который был наиболее болезненным. Всего Россия выдала 3 миллиона злотых, а провианта русские команды собрали на «500 миллионов». О деньгах польская сторона высказалась в ультимативной форме: если русское правительство желает, чтобы Польша выставила войско в войне против турок, то до мая 1711 года Россия должна выплатить коронному и литовскому войску задолженность, и тогда войско вырастет с 62 тысяч до 200 тысяч. Уполномоченные царем Головкин и Шафиров предложили собрать налоги с имений магнатов и шляхты, приверженцев Станислава Лещинского. Численность польского войска русские министры тоже оговорили: достаточно 48 тысяч для похода в Молдавию, и деньги будут выплачены. Правда, вопрос о сумме обсуждению не подлежал. Россия согласилась дать порох и амуницию союзнику.

Конференция проходила уже когда татары начали хорошо спланированную акцию по захвату Украины, поэтому поляки держались. Они понимали, что выйти сейчас из Северного союза равносильно смерти и потере Прибалтики. Только в рамках русско-польских отношений Северный союз мог защитить Польшу от второго вторжения шведов.

Г.Ф. Долгоруков посоветовал царю собрать провиант с Польши только за зиму 1711 года. 13 января 1711 года русским командованием полякам были сообщены правила с установлением ежемесячной нормы для солдата в 36 злотых 8 грошей и прикреплением к каждому русскому полку и генерал-майору польских комиссаров и введением смертной казни «за обиды». Указом царя запрещались заготовки провианта в Великом княжестве Литовском.

За уступчивость по основным вопросам польские послы, шляхтичи, ксендзы получили более 11 тысяч рублями и соболями. Воловичу дополнительно возместили все затраты за задержку на границе. На все его имения в Короне и Великом княжестве от имени Петра I выдали 12 охранных грамот. Под страхом смертной казни в имениях посла запрещалось появляться фуражирам. Для польских и литовских магнатов родов Шембеков, Сенявских, Жевуских, Поцеев, Денгофов, Хоментовских и других были предоставлены 62 грамоты.

19 февраля, когда посольство еще находилось в Москве, в районы Ипути и Сож отправился А.И. Ушаков. Было выявлено, что Шидловский приписал только к имениям Меншикова 10 белорусских деревень. Шидловского разжаловали, арестовали и лишили всех имений. Крестьянам велели освободить польскую территорию.

Зима 1710–1711 годов выдалась холодной. Реки покрылись льдом. Крымский хан Девлет-Гирей, недовольный политикой московского царя, так как после Азовских походов перестал получать дань, или иначе «поминки», и поддерживаемый Османской империей, в декабре 1710 года с двух сторон двинулся на Левобережную и Слободскую Украину. Ему помогали шведские офицеры Дальберг и Цюлих. В задачи большой ударной группы, во главе которой стояли сам хан и его сын Батыр-Гирей, входили захват Воронежа, уничтожение донской флотилии и поджог судовых верфей. Митрополит Станислав Сестренцевич писал русскому командованию о том, что 6 тысяч казаков, основавших лагерь на территории крымского хана, пошли с Девлет-Гиреем на Украину. Орда Мехмед-Гирея потеснила немногочисленные драгунские, казачьи полки, прикрывавшие Правобережную Украину и Подолию, прорвала оборону гарнизонов Брацлава, Богуслава, Немирова. Харьковский и Изюмский полки оказали слабое сопротивление на границе. Вторая партия татар, меньшая по численности, двинулась к Киеву. Ею руководил старший сын хана Мехмед-Гирей. Вместе с ним выступили 3 тысячи татар-липкован из Бендер, 4 тысячи запорожцев под командованием гетмана Ф. Орлика и поляки из отряда киевского воеводы Ю. Потоцкого. Находясь длительное время под Бендерами, многие поляки и запорожцы продали свое оружие. Голодные и разутые поляки, запорожские казаки, слабо вооруженные татары-липковане не представляли серьезной угрозы хорошо обученному войску, но, стремясь к наживе, были опасны для мирных обывателей. Малочисленные иррегулярные части 170 донских казаков полковника Игнатия Ефимова и несколько сотен сербов, валахов, молдаван и венгров не смогли обеспечить надежное прикрытие. Связь с тыловыми продовольственными базами в Полонном, Бродах, Киеве была разорвана.