Чтение онлайн

– Марк!
– запротестовала она.

– Что "Марк"?
– огрызнулся он.
– А то я тебя не знаю. Дома небось жрать нечего. Или боишься, что слухи пойдут? Старый чекист Громова спуталась с бывшим мужем? Брось, меня к тебе даже моя жена не ревнует. Прости, Лизка, но ты не женщина...

– Давай о деле, или я пошла, - отрезала Елизавета Петровна.

– Ладно, больше не буду. Посиди. Дай спокойно поесть, не торопись.

Марк налил себе коньяку, взял бутерброд и не спеша принялся за него. Потом так же неторопливо вытер губы и сказал:

– Завтра возьмешь у меня Симоновича. Упорен, контра недобитая. С делом, так и быть, ознакомишься завтра, раз сегодня устала.

– Это того, что взят по сигналу Спасителя?
– спросила Лиза.
– Марк, а ты уверен, что Симонович виноват? Я эту сволочь, информатора, знаю, он может и так накропать, по злобе или еще там из-за чего. Сколько раз себя ругала, что завербовала его.

– Начинается, - буркнул Марк.
– На этот раз мне к чему готовиться? Не забыла, как я тебя во время "трилиссеровской лихорадки" спасал? Я слишком хорошо знаю тебя, Лиза, и знаю, чем это может кончиться. Конечно, это не мое дело. И все же ты мне не чужая. Я вижу, что ты чем-то мучаешься. Выкладывай начистоту.

Она нервно взъерошила волосы, пристально посмотрела ему в глаза, ответила медленно, с трудом подбирая слова:

– Знаешь, Марк, последнее время мы слишком уж часто возимся с какой-то мелкой сошкой. Нет, несомненно, это не советские люди, и с ними нужно работать, но ГПУ - это все же крайняя мера, согласись! Такое ощущение, что мы стали ловить мух...

– Старая песня, только куплет другой, - перебил ее Марк Исаевич. Вроде как в прошлом году ты признала ошибочность своих взглядов, Лиза? Опять по новой? Нехорошо...

– Я вроде не об этом...
– она попыталась прекратить разговор, но Марк не дал:

– Сейчас не об этом, и в другой раз - тоже, а пахнет уклоном.

– Ты оргвыводы не делай, я вот про частный случай спрашиваю, про вот этого вот Юру Семенова, сопляка!
– взорвалась Елизавета Петровна.
– Он дурак, мальчишка, неженка, а ведь ему лагерь грозит.

– Оргвыводы, Лиза, к сожалению, не я делаю, - вздохнул Марк и посмотрел ей в глаза.
– Ладно, давай о рыцаре этом. Да, он муха, но не тебе объяснять, какие клубочки иной раз разматываются с мелочей! И нашла кого жалеть. Ты мне ответь, Лиза, когда ты занялась революционной работой - ты ведь знала, чем это может обернуться. Ты ведь сама выбрала эту судьбу. Он тоже сам выбрал, заметил Марк и подытожил, вздохнув: - В кого ты такая дуреха, Лизка?

Она сразу нахохлилась, бросила хмуро:

– Зря я тебе это сказала.

– Последнее время ты много чего говоришь зря! Когда ты на партсобрании слова просишь, меня же пот холодный прошибает - опять чего-нибудь сморозишь, не иначе.

– Но ведь я права!
– горячо возразила она.

– Нет, - спокойно отозвался Марк Исаевич.
– Наш долг - раскрыть контрреволюцию в самом зародыше и уничтожить без жалости. И если я уничтожу с врагом невинного - это все же меньшая беда, чем если контрреволюционер останется безнаказанным.

– Нет!
– возмутилась Елизавета Петровна.
– Так нельзя!

– Можно, Лиза, - спокойно и уверенно сказал Марк.
– Я тебя отчасти понимаю. Потому что отлично знаю: ты вообще человек очень мягкий и добрый. Мягкость, снисхождение - это все по-человечески, особенно для женщины, понятно. Только это ты от своих подследственных контриков интеллигентности нахваталась! Они всегда невесть о чем размышляют, дурью маются и с жиру бесятся. Советскому человеку и коммунисту такое не пристало. И не забывай: мы - чекисты. Мы - карающий меч партии, мы - стража социализма. От нас зависит судьба революции. Ведь ты не сомневалась в двадцать первом, надо ли было расстреливать тамбовских крестьян! Или...

– Тогда шла война, и они были бандиты. Ты вспомни, что эти крестьяне сделали с нашими парнями из ЧОНа! А теперь война кончилась, Марк!

– Нет. Враг сменил тактику. Суть его прежняя, - перебил он ее. Спокойный взгляд его желтых глаз был тяжелым.

– Ты на меня буркалы-то не пяль, не на допросе, и я не из пугливых. Ты мне ответь: кто передо мной сейчас сидел? Враг? Или глупый мальчишка?
– с пьяной горячностью повторила она.

– Лиза, как ты думаешь, почему победили большевики?
– спросил Марк все так же спокойно.

– Не уходи от ответа!
– крикнула Лиза.

– Ты на меня не кричи, тоже мне прынцесса с Лубянки, - спокойно осадил ее Марк.
– Я тебе на твой вопрос и отвечаю. Большевики победили потому, что мы были отчаянны и безжалостны. А жандармы просрали империю, потому что были мягкотелы.

– Мягкотелы?
– возмутилась она.
– Тебе легко говорить, ты никогда в их застенках не был!

– Но ты-то была! Тебя в шестнадцатом взяли с листовками, да еще на военном заводе. Кто ты тогда была: враг самодержавия или глупая девчонка? Муха, мошка даже. Что бы ты сделала с контриком, пойманным при таких условиях? Расстреляла бы по законам военного времени. И рука не дрогнула бы, и совесть не заела. Жандармы же тебя пожалели, видите ли, девчонка молодая, на слезы ты свои взяла, они тебя даже не допросили толком, поверили. Отделалась только ссылкой. Сама рассказывала. Или я не прав?

– Но... Методы... нельзя же как при царском режиме...

Марк понял, что ей нечем возразить. Закончил спокойно, доверительно:

– Лиза, имей мужество назвать вещи своими именами. По сути, мы жандармы социализма. У нас те же задачи, мы пользуемся их опытом, и ты в первую очередь. Да, мы пытались построить свою систему работы органов, найти свои методы - только все равно вернулись к тому же. А вот их ошибок мы уже не повторим.

Елизавета Петровна тяжело дышала, оскалившись. Марк Исаевич был спокоен и серьезен.

– Вот теперь можешь возражать. Если есть чем. Только чтобы я счел твои аргументы вескими. А мармелад насчет морали оставь своим интеллигентам. Мне результат нужен - уничтоженный враг. Вот тут и нужна жесткость. В разумных, конечно, пределах, но жесткость.

Он уже отверг все ее доводы. Елизавета Петровна опустила голову, чувствуя, что губы ее кривятся.

– Только слез не надо. На меня это не действует.

– Не будет слез, - буркнула она, взяла бутылку коньяка, налила себе немного, выпила.

– Знаешь, Лиза, - глядя ей прямо в глаза, сказал Штоклянд.
– После такого вот разговора я должен бы написать рапорт в ЦКК, сигнализировать о том, что ты проявляешь в лучшем случае - мягкотелость и потерю бдительности, а в худшем - что ты типичная правая уклонистка.

– Ну и пиши, раз должен, - зло выпалила Елизавета Петровна.
– Только мне не говори об этом, пожалуйста!

– Я вообще-то не собираюсь никуда писать, Лиза. но ты пойми: если будешь так думать - желающие и без меня найдутся.