Чтение онлайн

– Не волнуйся.... Я позабочусь, чтобы ее не обидели.

Лиза вскинула на него глаза. Сейчас она показалась ему такой жалкой, беспомощной, милой.

– Лиза, я тебе обещаю. А тебе в это дело вообще не надо соваться, поняла?

На окраине ахнул выстрел.

21 июля 1921 года

– Ты мне лучше расскажи, как это произошло.
– Лиза закончила перевязывать Марка. Окровавленными, дрожащими руками свернула козью ножку, ломая спички, закурила.

Марк встал с табуретки. Похлопал Лизу по плечу и сказал нарочито грубо:

– Отстань, нашла о чем говорить. Заладила: "Чуть не убили, чуть не убили!" Я уже десять раз рассказывал. Проводили мы обыск у Певневой. Я заметил оружие в яме, в сарае, нагнулся туда, а он в это время и пальни откуда-то сверху. Стрелок плохой, с такого расстояния по моей спине умудрился промазать! Вырвал клок сала под мышкой, всего-то. И из-за этого ты кудахчешь полдня и мешаешь Устимову дописать протокол.

Немного морщась от боли, Марк нагнулся, поднял с пола окровавленную гимнастерку, швырнул ее стоявшей поодаль бабе-стряпухе - постирай, мол. Взял кожанку и посмотрел на свет сквозь дырки от пули.

– Вот сволочь, новую тужурку испортил! Товарищ Устимов, скоро ты протокол допишешь?

– Сейчас, - буркнул председатель ревтрибунала и склонился еще ниже над листом бумаги, вырисовывая намусоленным карандашом: "...Листовки антисавецкаго садержанья, с агитацией за саветы бес камунистов и с призывом свергнуть жидовскую власть. Аружье - ружье Бердан, патроны к ниму в каличестве 14 штук, бомбы - 4 штуки, найденные при обыске в с.Большое Шереметево 20 июля 1921 г. На аснавании этого, сагласна приказу Полномочной комиссии ВЦИК за № 171 пригавариваюца к расстрелу следущие десять граждан:

1. Гражданин Гаралин Александр, 18 лет; 2. Гражданка Певнева Марья Никалаевна, 43 лет; Гражданка..."

Вошедший дневальный помялся у порога, потом как-то слишком тихо доложил:

– Товарищ Штоклянд, там...
– Он с трудом сглотнул.
– Убитые, из Булгаковки!

Лиза, вскрикнув, вскочила, бросилась было к двери.

– Куда? А протоколы?
– прикрикнул на нее Марк. Сам тяжело встал. Глаза у него были остекленевшие.

– С-счас.
– Лиза поспешно начала складывать бумаги в портфель.

"И как я мог об этом забыть?
– подумал Марк, тупо глядя на беспорядочную суету Лизы.
– До Булгаковки же рукой подать... И чего нам стоило оставить там полсотни штыков..."

Лиза, собрав бумаги, робко глянула на Марка.

– Идем, - сухо бросил он.

Телега стояла возле церкви. Возле нее, утирая слезы грязным кулачком, рыдал парнишка лет десяти, не в силах отвести взгляда от кучи трупов, наваленных как мешки. Под жарким июльским солнцем тела уже тронуло тлением, и над возом тучей роились жирные зеленые мухи. Марк издали ощутил хорошо знакомую вонь гниющего человеческого мяса и сукровицы. Шагнул вперед, рассматривая убитых. Трупы были раздеты до белья, некоторые и просто голые. На вымазанных запекшейся кровью рубахах и телах виднелись маленькие ромбовидные дырочки, по четыре в ряд. "Вилами кололи, сволочи, пули берегли",- подумал Марк, почти представив себе, как туго входит в живое человеческое тело кованое железо, как хрустит разрываемая плоть. Умирали чоновцы мучительно, почти у всех рты распялены в последнем вопле.

За спиной всхлипнула Лиза. "Чоновцы... Славные, наивные парнишки. Они так гордились своим оружием, воинственным видом. А вот и Фаддей, председатель комбеда, не уберег своих. И сам погиб, - подумал Марк и закусил губу.
– По твоей вине они погибли, товарищ Штоклянд".

– Вот лицо тех, кого вы защищаете!
– донесся до Марка крик Сереги Свободина.
– Но бандиты еще сполна заплатят за их смерть! Сторицей отольется кровь борцов за светлое будущее!

Марка передернуло: чертов крикун, нашел-таки повод для митинга! Но оцепенение, охватившее его при страшном известии, от этого раздражения прошло, перестала лупить кровь в висках. Мысли приняли свой обычный ход. "Так, Маркеле, хватит ломать руки. Мертвых уже не воскресишь. Разберись, что произошло. Что мы имеем? Враг оказался умнее, но не безрассуднее, чем ты думал. В банде теперь наверняка разброд и шатание, стоит ждать дезертиров. А может, и бунта".

Марк обвел взглядом притихших крестьян. Те замерли в ожидании самого страшного, затравленно глядя на Штоклянда. Он тянул время, скользил взглядом по шереметьевцам, и те поспешно прятали глаза, кто мог - скрывался за спины соседей. Марк шагнул навстречу оцепеневшей толпе.

– Трупы снести на ледник и вам, сволочи, изготовить для них гробы к утру! Дольше держать не будем - воняет!

Резко повернувшись, зашагал от воза. Лиза пошла за ним. Остальные - и шереметьевцы, и свои - остолбенели от неожиданности. Серега догнал его:

– Марк, неужели мы это так спустим?

– Сейчас закончим приговор, расстреляете очередных!

– Да что ты говоришь!
– возмутился Сергей.
– Мы должны напасть на лагерь!

– Дурак, - огрызнулся Марк.

– Совсем у тебя сердца нет, - выдохнул Серега, багровея от ярости.

Марк перекатил на скулах желваки и промолчал.

– Я требую собрать совет!
– угрожающе произнес Свободин.

– Созывай, - отмахнулся Марк и зашагал к опросному пункту.

Лиза поспешила за ним. Свободин и Устимов появились почти следом.

– Лисицын не придет, - буркнул Устимов.
– Плохо ему.

– Тогда я ставлю вопрос о товарище Штоклянде, - поднял руку Сергей. Поведение товарища Штокянда - контрреволюционно. Он не только не стремится ликвидировать банду, но его нерешительность привела к гибели наших товарищей. Я требую арестовать Штоклянда и немедленно напасть на бандитов.

– Ясно. Пусть теперь Штоклянд выскажется, - сухо бросил Устимов, не переносивший горячности и скоропалительных решений.

– В том, что парни булгаковские погибли, - моя вина, - спокойно произнес Марк.
– Надо было оставить там отряд штыков в пятьдесят, не подумал. А в остальном - все пока идет по плану.

– По какому, к шуту, плану? Надо было сразу нападать, как узнали, где лагерь!
– заорал Сергей.

– Остынь, - коротко велел Устимов.

Свободин осекся.

– Я думаю, что дезертиры должны появиться сегодня. Если не появятсяможете арестовывать меня и хоть под трибунал!
– уверенно сказал Марк.

– Хорошо, - ледяным тоном вставил Устимов.
– Я пока склоняюсь подождать. Любое неповиновение, Свободин, буду рассматривать как контрреволюцию, понял? Завтра утром, если что - собираем новый совет.

И решительно направился из избы, уводя за собой Сергея.

Когда хлопнула входная дверь, Марк облегченно выдохнул. И вдруг почувствовал, что его начинает колотить и он не может справиться с противной дрожью. Поспешно подошел к окну и отвернулся, чтобы Лиза не видела его перекошенного судорогой лица. Ему вообще хотелось, чтобы она ушла и не видела его таким. Но Громова, весь совет молча стоявшая у стены, нерешительно приблизилась к нему, робко обняла за плечи:

– Марк...

– Да что ты меня утешаешь?
– огрызнулся было он, но встретился с ней взглядом и осекся.
– Прости.