Чтение онлайн

Направилась к Марку и спросила строго:

– Ты что, нарочно Лисицына поставил?

– Ну нарочно. Не мог я допустить, чтобы эта скотина легко померла!

– А о Лисицыне ты подумал?

– Подумал, - буркнул Марк.
– Ничего, не барышня, оклемается. Слушайте, товарищи, у меня к вам предложение. Денек был - с ума сойти, так что...

– Я - за!
– подхватил Свободин.
– Тут одна баба первач гонит, так мы реквизируем.

– Мы тоже - за, - сказала Лиза. Кивнула на Алексея.
– Ему сейчас больше всех это надо.

– Эх, жись!
– тиская за талию разомлевшую от выпивки и горячего мужского тела стряпуху, воскликнул Серега.
– Марк, кем бы я стал, не будь революции! Возил бы навоз на поле. А теперь я кто? Марк, давай выпьем за новую жизнь.

– Давай.
– Штоклянд налил себе и Свободину самогону в кружки.

Тот лихо опрокинул мутную, вонючую жидкость в рот, мотнул головой, потянулся за хлебом и салом.

– Что ты такой скучный, Марк? Как старик. А ведь ты младше меня!

– Может быть...
– Марк закурил и сквозь дым окинул взглядом сидевших за столом.

В избе было шумно и душно. По другую сторону от Свободина Устимов рассказывал что-то не совсем, видно, приличное молодой солдатке, та хохотала, прикрываясь рукавом. Балашов обнимал сразу двоих, весело поглядывая по сторонам. Лиза сидела на дальнем конце стола, с Лисицыным. Алексей был сильно пьян и, запинаясь и сбиваясь, что-то горячо доказывал ей. Та слушала, изредка отвечая ему. Лицо у нее было по-прежнему задумчивое и грустное, но напряженная маска, не сходившая с него последние дни, разгладилась, и сейчас она была почти хорошенькой.

Марк поднялся с места и направился туда. Сквозь шум едва разобрал пьяное бормотание Алексея.

– Лиза, это безумие... Люди обязаны помнить о том, что с ними было, что они делают. Должно быть время, чтобы прожить... прочувствовать радость и боль! Война сминает чувства людей! Вот так!
– Он с силой скомкал кусок хлеба, лежавший перед ним, клеклый мякиш пополз у него сквозь пальцы.
– Это ненормально... Мы утром потеряли товарищей... Откуда это дикое веселье? Вертеп разбойничий! Если мы так быстро будем забывать о потерях, о совершенном зле - мы превратимся в зверей!

– А если долго помнить - сойдем с ума или сопьемся, - садясь рядом с Громовой, встрял в разговор Марк.

Лисицын встрепенулся, бешено сверкнул на него глазами из-под пенсне и вдруг вцепился в его гимнастерку, прохрипел злобно:

– Вы убийца, Штоклянд, вы палач и убийца!

– Перестань, Алексей!
– Лиза решительно перехватила его руки, с трудом отцепила их от гимнастерки и отпихнула Лисицына назад, загородила его собой. Напряглась вся, готовая принять на себя ответный удар, но взгляд ее был испуганным, просящим.

– Ты всех хочешь сделать убийцами, как сам!
– крикнул Лисицын.

– Марк!
– умоляюще воскликнула Лиза.

– Пьяный дурак, - беззлобно отозвался Штоклянд и улыбнулся Лизе.- Ты чего всполошилась? Я таких не бью.

– Марк, отойди. Пожалуйста! Потом!
– пробормотала она скороговоркой и оглянулась на Лисицына. Тот все рвался в бой.

– Ладно.

Штоклянд встал и вернулся на свое место. Сел и уставился на дальний конец стола. Лиза уже успела успокоить Алексея, тот снова что-то говорил ей, но она уже не слушала - смотрела на Марка. Потом, не сводя с него глаз, достала кисет, свернула козью ножку, ломая спички, прикурила. "Дуреха ты, с неожиданной нежностью подумал Марк.
– Знала бы ты, что ты со мной вытворяешь! Знаешь, сколько я баб обработал? И каких! Не чета тебе. А вот ни к одной так не привязался".

Лисицын тронул Лизу за руку. Она нетерпеливо отмахнулась. Ей было страшно и радостно - а может, радостно и страшно - от взгляда Марка.

– Ты что, на Громову нацелился?
– удивленно заметил Серега.
– Что-то ты с ней долго миндальничаешь.

– Дурак, - усмехнулся Марк.
– Сам посуди, разве можно к чекисту и товарищу по партии с дореволюционным стажем иметь тот же подход, что и к деревенской Дуньке? Недиалектично мыслишь!

Серега загнулся от смеха. Марк отхлебнул самогону, неторопливо закусил салом, а потом сказал спокойно:

– А если без шуток - то я с ней по-серьезному собираюсь.

Серега, все еще фыркавший, поперхнулся смешком, недоуменно поднял брови:

– Чего вдруг?

– А чем плоха?
– пожал плечами Марк.
– Мне нравится.

Свободин внимательно уставился на Лизку, честно попытался увидеть в ней что-нибудь особенное и наконец подытожил:

– В лесу леса не нашел! И вообще... Какой смысл жениться, Марк, когда кругом баб - до черта?

– Да так уж. Решил...
– неопределенно отозвался Штоклянд, давая понять, что не собирается обсуждать этот вопрос.

Лиза, словно почувствовав, что говорят о ней, засмущалась. Тряхнула за плечо уже задремавшего Лисицына:

– Алексей Иванович, пойдем, а?

Подняла его, повела к выходу.

Уложила Лисицына в соседней избе и хотела уйти, но скрипнула дверь, кто-то вошел. По шагам, по звуку дыхания Лиза поняла - кто. Да что уж говорить, была почти уверена, что он пойдет следом. Спросила в темноту:

– Марк, ты?

– А что, ждала?
– отозвался Штоклянд без тени ухмылки. Подошел близко, его дыхание с запахом самогона и махорки коснулось щеки Лизы.- Все нянчишься?

– А ты после первого расшлепанного не блевал?
– поинтересовалась она насмешливо. А сердечко сжалось, заколотилось, как у воробышка.

– Давно было, - отозвался он, замыкая ее в объятия, как цепями сковал.

– Не бросать же его?
– сказала Лиза тихо. Голос ее был совсем чужим, и разговор не имел смысла: оба прекрасно понимали, что все это - как бы конспирация. Речь-то должна была пойти о другом.

– Говоришь, а сама будто извиняешься, - сказал Марк, решительно прекращая игру.
– Ты всегда извиняешься. Почему?

– А мне откуда знать?
– попыталась удержаться она в прежнем тоне.

Не вышло, Марк гнул свое.

– А я знаю. Ты просто прикидываешься такой... железной. А на самом деле ты - русская баба. А русские бабы - они ласковые и покорные, так?

Лиза промолчала, только совсем затаила дыхание, выжидая... ожидая.

Он запрокинул ее голову, впился губами в губы, жадно, как в добычу, почувствовал дразнящий запах ее пота. Она задохнулась, обвила руками его шею, попыталась обмякнуть в его объятиях, но только больше напряглась, сжалась.