Чтение онлайн

– Ну, если так, буду премного благодарен.

Княгиня попросила служанку подать ей шкатулку с драгоценностями и отыскала в ней серьги. Я взял украшения в руку и подошел к окну, чтобы лучше рассмотреть. К сожалению, они не совпадали с кольцом по стилю, хотя были и не дурны. Для Али пока это не имело значения, а позже, если она разовьет вкус, можно будет приискать что-нибудь более подходящее.

– Очень неплохие серьги, - искренне похвалил я подарок, - думаю, моя невеста будет рада.

Теперь мне оставалось только раскланяться.

Княгиня, утомленная лечением, осталась в постели, а генерал, превозмогая гордость, проводил меня до коляски. В принципе, он был неплохой мужик, конечно, с недостатками, характерными для своего времени, но это не самый большой человеческий порок.

– А знаете что, князь, - сказал я ему при прощании, - я вас тоже как-нибудь осмотрю. Мне кажется, вам и самому не помешает немного подлечится.

Мы дружески раскланялись с генералом, и кучер, будущий фаворит, повез меня к портному. В Троицке все было под рукой и рядом. Я вполне мог дойти до дома Котомкина и пешком, но это бы понизило мой общественный статус.

Глава шестнадцатая

Коляска миновала оба собора и выехала на рыночную площадь. Я тронул за пле чо кучера и велел ему остановиться. Bpe мя было уже позднее, и большинство лавок закрыто. Немощеная пыльная площадь была замусорена упаковочными материалами. Всюду валялись растрепанные рогожи, изломанные берестяные и ивовые корзины и ящики.

Было непохоже, что кто-нибудь собирается все это прибирать. Не сходя с коляски, я огляделся и убедился, что княгиня была права: торговля в городе была скудная. Судя по вывескам, большинство лавок торговало съестными припасами, хоэтоварами и изделиями местных промыслов. Правда, имелся и один "минимаркет" с интригующим названием "Заморские товары". Украшением площади, без всякого сомнения, служили два трактира: один побогаче, другой победнее. Но даже около них жизнь едва теплилась. Зато было много домашних животных, добывающих себе пропитание в отбросах. Собаки мирно сосуществовали со странными волосатыми, очень худыми свиньями и даже кошками, не слишком хоронящимися от занятых поисками пищи псов.

Я хотел уже ехать домой, когда увидел, что одна из лавок, с криво написанной вывеской "Галантерея", еще открыта. Я решил в нее зайти.

В лавке было душно, и стоял неприятный запах. Меня встретили два приказчика в одинаковых "форменных" поддевках и надетых поверх них жилетах. Судя по тому, как они были похожи, приказчики явно состояли в близком родстве. Меня умилили их головы, обильно смазанные каким-то маслом и расчесанные на прямой пробор. Мой приход привел сальных молодцев в буйное состояние. Они бросились на меня и буквально втащили в глубину лавки. Один при этом именовал меня "ваше-ство", а другой, более отчетливо, "ваше превосходительство".

Оказалось, что название "Галантерея" совершенно ничего не значило. Торговали здесь всем на свете от меда до хомутов. После улицы, в полутемной лавке было плохо видно, и я не очень ориентировался, что эти энтузиасты капиталистического труда совали мне в руки и вешали на плечи. Меня ни о чем не спрашивали, просто орали в уши и совали в руки все, что им попадалось на глаза.

Меня такая бесцеремонность разозлила, я вырвался из цепких объятий и попытался вставить хоть слово в их слаженный дуэт. Однако хлопцы были настырны и только удвоили усилия впарить мне конскую сбрую и штуку ситца. Я вовремя вспомнил, что я "представитель господствующего класса" и, используя свое превосходство в росте и силе, схватил голубчиков за шивороты и стукнул лбами. После этого громким голосом произнес несколько очень распространенных народных слов, понятных даже малым детям, и этим прекратил бесчинства. Приказчики заверещали и отскочили в разные стороны.

Тут же им на смену появился сам хозяин, - богато наряженный в многослойные одежды купец.

– Что прикажете, ваше сиятельство, - заговорил он сладким голосом, кланяясь и приседая, - я вижу вам нужна-с аглицкая материя на фрачек-с. Только для вас из почтения, отдам-с за бесценок-с.

Он схватил с полки штуку какой-то материи и начал совать мне в руки.

– Отменнейшее сукно-с, такого и в Петербурге-с не достать-с.

Похоже, у ребят была четко отлаженная методика торговли. Я не без интереса понаблюдал ужимки купца и резко прекратил этот спектакль художественной самодеятельности, схватив предпринимателя за окладистую бороду:

– Ах ты, аршинник, самоварщик, архиплут, протобестия!
– заорал я голосом городничего из гоголевского "Ревизора" и попытался помотать тушу хозяина за бороду.
– Так-то ты царские указы выполняешь! Да я тебя в Сибирь! Да я тебя на дыбу! Молчать, когда тебя спрашивают!

Ассорти из Хлестакова и городничего мне явно удалось. Купец мне поверил. Он уронил драгоценное сукно на грязный пол и начал валиться на колени.

– Вашество, помилуйте, не погубите, жена, детки малые...

Я не поверил, но смягчился.

– Ладно, но смотри у меня, в последний раз прощаю. Так тебя, растак!

– Вашество, благодетель, кормилец, век Бога молить, и деткам накажу, что только приказать изволите...

В общем-то, с этого ему и стоило начинать.

– Бумагу почтовую и чернила.

Мне мгновенно принесли пачку бумаги в пятьдесят листов и пузырек чернил.

– Шелковую рубаху субтильной девице, - приказал я, переведя размер одежды Алевтины на понятный язык. Передо мной тот час навалили груду рубашек, поставив перед сложностью выбора. Я покопался немного и отложил две подходящие по размеру рубахи, приказав купцу самому проверить их качество. Напуганный "аршинник" забраковал обе и поменял их на такие же, но без недостатков.

Потом я занялся подбором всяких женских аксессуаров, пользуясь указаниями купца. Горка покупок оказалась внушительной, и мне ее упаковали в берестяной кузовок.

– Сколько?
– строго спросил я хозяина.

– Вашество, не извольте обижать, примите-с...

– Посчитай и скажи, - отверг я взятку, даже не будучи должностным лицом.

– Исключительно, для вас, нашего благодетеля, все-го-то пятьдесят рублев.

Я не имел никакого представления о существующих ценах, но лавка казалась достаточно простонародной, и товары в ней были не для богатых. Притом купчина смотрел на меня слишком честно, и слишком сладостно заглядывал в глаза, чтобы я ему поверил. Поэтому, используя опыт старших поколений, я театрально вытаращил глаза и процитировал Жванецкого:

– Скоко-скоко? Это что, за товар или за всю лавку?!

– Вашество, не погуби, - опять повторил свою репризу купец, благодетели вы наши, по-божески, по справедливости, четвертной!

– Тэк-тэк, - гнусным тоном процедил я, - значит, говоришь, двадцать пять рублей?

– Двадцать рублей, барин, будет по справедливости, - почти нормальным голосом, уточнил хозяин.

Я не стал торговаться и расплатился. Провожали меня низкими поклонами и умоляли наведываться еще. Вид у купца был победоносно довольный, и я понял, что меня все-таки надули.

Начинало смеркаться. Я вспомнил, что заказал баню, и поторопился сесть в коляску.

Рабочий день у портного к этому часу кончался, и хозяйка со служанкой кормили семью и работников ужином. Из "трапезной", довольно большой комнаты с длинным столом, доносился гул голосов. Не сообщая о своем возвращении, чтобы никого не беспокоить, я прошел к себе. Аля грустно сидела у окна и не повернула головы, когда я вошел.

– Добрый вечер, - бодрым голосом сказал я.
– Как ты здесь одна, не скучала?