Чтение онлайн

В ту пору жены его не было дома. Она уехала на гастроли с Немецким театром, и мы со Шнейдером жили вдвоем. В первый же день он рассказал мне, как фашисты используют граждан немецкой национальности против чехов. Все немцы, проживающие в Праге, мобилизованы, рассказывал он, и каждое воскресенье в Кобылисах проходят обучение по ведению уличных боев на тот случай, если народ восстанет. Шнейдеру и самому приходится туда ходить. Прага разделена на блоки, и каждый блок имеет своего начальника — блокляйтера. Блокляйтер осуществляет строжайший надзор за каждым жителем вверенной ему улицы, он располагает целой сетью агентов. Дома, имеющие стратегическое значение, именуются боевыми гнездами, а немцы, проживающие в них, вооружены автоматами, гранатами и пулеметами.

— Этим немцам, — подчеркнул товарищ Шнейдер, — вменяется в обязанность следить за каждым шагом чешских граждан. Во время уличных боев эти гнезда можно использовать как опорные точки.

Товарищ Шнейдер рассказал нам, что гестапо ведет очень точный учет граждан. И если кое-кто из коммунистов еще на свободе, то он находится под особым надзором. Фашистский управленческий аппарат и гаховцы предоставляют в распоряжение гестапо все, чем располагают. Нигде, ни в одной стране, даже в Германии, нет такого гестаповского надзора за гражданами, как у нас. Гестаповцы хвастливо заявляют, что могут в любое время и где угодно подавить наше движение Сопротивления [7] .

Когда Шнейдер рассказывал об организации гражданских фашистов, я подумал о том, как бы и нам организовать в городе боевые группы, подобные тем, что я видел в Варшаве. Иначе в случае вооруженного народного восстания нам придется тяжело.

Я задавал новые и новые вопросы. Меня интересовало многое: развитие политических событий с того времени, как я покинул родину, и целый ряд подробностей современной жизни. Я хотел знать, чем живут наши люди, в чем видят основные политические проблемы, как смотрят на будущее. Но больше всего, конечно, меня интересовала конкретная обстановка.

Товарищ Шнейдер, говоря о конкретной обстановке, подчеркнул следующее: благодаря боевой деятельности партии в народе крепнет убеждение, что рабочий класс и партия стоят в первом ряду борцов за народные интересы. Партия может рассчитывать на активную поддержку и тех слоев, которые в период между двумя войнами относились к ней весьма сдержанно, хотя люди до сих пор запуганы жестокими репрессиями, последовавшими после покушения на Гейдриха. Победа Красной Армии под Сталинградом окрылила их, но создается впечатление, что даже подлинные патриоты не сумели полностью оценить ее роль. Именно партии и предстоит разъяснить значение победы под Сталинградом. Это-то и будет лучшим оружием против подавленного настроения, от которого люди до сих пор не избавились.

На следующий день, оставшись дома один, я мысленно вернулся к вчерашнему разговору. Итак, партия существует. Она невидима, но ее деятельность ощутима. Решение, принятое осенью 1938 года, дает свои результаты. Наша партия тогда не капитулировала, выстояла. Она перешла в подполье, чтобы оттуда руководить борьбой народов против фашизма, против оккупации, за восстановление независимости. За это время она перегруппировала свои силы на разных участках, чтобы активнее и оперативнее вести народ на борьбу с гитлеровскими бандами, фашизмом, за свободу.

Провели перегруппировку своих сил и буржуазные партии — аграрная, народная, национальное объединение, национально-социалистическая. Но как? Их так называемая «перегруппировка» сопровождалась воспеванием немецкого национал-социализма и Гитлера. Клофач [8] провозгласил национал-социализм программой своей партии, заявив, что Гитлеру удалось реализовать, то, за что боролся он, Клофач, и что для нашего народа — счастье находиться под опекой Гитлера. Подхалимская покорность и стремление угодить Гитлеру, понравиться немецким нацистам — вот главное для этих политических банкротов.

Реакционная фашистская партия Национальная солидарность стала группировкой всех политических банкротов, подхалимов, корыстолюбцев, изменников. Позднее эту партию возглавил Гаха, уже в своем естестве — человек-подхалим, готовый в любое время лизать пятки своему шефу. Делал он это в Австро-Венгрии, в период правления Франца Иосифа, точно так же вел себя и в период оккупации.

Социал-демократы распустили свою партию. В декабре 1938 года создали так называемую «Национальную партию труда» во главе с Гамплом и поклялись в верности и сотрудничестве Гахе и правительству. Однако некоторые честные члены этих партий не могли примириться с политикой своих руководителей, осуждали их и быстро от них отмежевывались.

Рабочие, члены социал-демократической партии, вступали в контакт с коммунистами, а большинство из них — в основном молодежь — непосредственно сотрудничали с нами. Даже многие члены национально-социалистической партии не вступили в партию Национальная солидарность. Они или стали членами Национальной партии труда, или пытались наладить связь с коммунистами для совместной борьбы против оккупантов. Так после тяжелых испытаний и дорого оплаченного опыта крепло единство трудового народа, единство рабочих, крестьян, интеллигенции и средних слоев общества. Были заложены основы национального фронта, столь необходимого для будущих тяжелых боев, которые спустя шесть лет нашим трудящимся и всему народу пришлось вести.

Фашисты полагали, что пришло их время. Сразу же после избрания Гахи президентом было создано реакционное правительство крупного капитала, возглавляемое Рудольфом Бераном. Это правительство культивировало политику унизительного подчинения фашистской Германии. Буржуазия надеялась, что тем самым она угодит Гитлеру, а он за это оставит ей экономическую и политическую власть и возможность эксплуатировать народ. Но чешские фашисты не нашли в народе опоры для осуществления своих планов. Народ их отвергал и ненавидел. А фашистская Германия проводила свою политику, ставя целью полное порабощение Чехословакии.

Наша партия, вынашивавшая с самого начала ясную боевую программу, разъясняла людям, что борьба с последствиями мюнхенского предательства не закончена, что еще предстоят суровые бои в других, более трудных условиях, а для этого необходимо объединить все прогрессивные силы народа против фашизма, против оккупации. Насколько партия была права, теперь я, спустя четыре года, убеждался каждодневно.

После перегруппировки сил партии для работы в стране было создано подпольное ЦК КПЧ, в которое вошли товарищи Уркс, Клима, братья Сынеки, Зика.

Партия делала все необходимое для того, чтобы как можно больше товарищей могло работать в легальных организациях, главным образом в профсоюзах, и чтобы можно было использовать их в широкой массовой политической работе.

Одновременно создавалась подпольная партийная сеть. Это было нелегко. Для того чтобы партия могла жить и работать, ей необходимо было иметь свою собственную почту, информбюро, типографию, иметь свои конспиративные квартиры, склады и тому подобное. Все это должно было оставаться скрытым от глаз полиции и посторонних людей.