Чтение онлайн

Я вновь и вновь думал о забастовках, которые прокатились при фашистах. Забастовки — проявление недовольства. А этого мало. Этого недостаточно было и раньше, а теперь тем более.

Поэтому полностью согласен с тем, — продолжал Видим, — что пора приступить к формированию нелегальных заводских комитетов и боевых групп. Этим мы сумеем усилить всю свою деятельность на заводах. Только тогда появится возможность перейти к боевым, политическим акциям.

В этих акциях должны участвовать боевые отряды. Они могут воспрепятствовать арестам рабочих, ставших во главе борьбы, вовремя укрыть их и перевести в подполье или в партизанские отряды. Все это дело нелегкое, но сей твердый орешек нужно разгрызть.

— Я разговаривал с Миладой, и мы договорились с ней о том, что встретимся с тобой и с товарищами с заводов, разработаем метод организации боевых групп и нелегальных заводских комитетов.

— Я решительно «за», — ответил товарищ Видим. — С Миладой мы договоримся.

В Бероуне я находился уже более четырех недель. Мы получали сообщения, что усилили свою боевую деятельность брдские партизаны. В Брдо действовало несколько отрядов. Под Сбрском была взорвана скала. Каменный завал прервал движение на железнодорожной магистрали на целый день.

— Как отнеслись к этой диверсии соотечественники? — спросил я Вашека Курку.

— Такие известия люди восторженно встречают, — ответил он. — Плохо только, что диверсия прошла не так, как намечалась…

— Что случилось?

— Ничего, просто не повезло. Понимаешь, черт бы побрал! Взрыв был приурочен к тому времени, когда должен был проследовать воинский эшелон. Не знаю, по каким причинам, но именно этот поезд был задержан. Как будто что-то почувствовали. Взорвали путь, но поезд остался цел. В результате взрыва движение на всей магистрали Прага — Плзень и Прага — Пржибрам было прервано.

— Ну, а что гестапо?

— Производило тщательное расследование, но до арестов дело пока не дошло.

— Приостановка движения на такой важной магистрали, широкий политический отклик на проведенную акцию — итог неплохой. Мы опять показали зубы.

Вашек Курка кивнул головой в знак согласия и добавил:

— Над подготовкой этой акции пришлось поработать. Без людей, разбирающихся в подобных делах, возможно, не удалось бы провести ее. Есть группы, на которые мы можем полагаться.

Большие затруднения при организации акций мы испытываем от недостатка взрывчатки, — продолжал Вашек. — Настоящую взрывчатку нам достать не удалось. Мы используем динамит. Основные наши поставщики — шахтеры Бероунского, Кладненского и Раковницкого районов, но главным образом — шахтеры с Бржезовых Гор. Там у товарища Нелибы много знакомых, и все же каждый килограмм взрывчатки — большая для нас проблема. Нужно найти мастера по взрывам, привлечь на свою сторону надзирателя склада. Они должны договориться, чтобы в случае ревизии свести концы с концами. Наши люди в этом разбираются и умеют провести гестаповцев. Притом с присущей им смелостью. Возьми товарища Пашека: тащил на спине в рюкзаке пятнадцать килограммов динамита из Пржибрама до убежища, а это несколько часов пути. Знаешь, какую еще проблему нам надо решить в будущем? — продолжал Вашек. Многие бегут из Германии. Бежит много военнопленных. Люди прячутся: одни у родственников, другие где придется. В лесах скапливаются люди. Это очень серьезный вопрос. Необходимо поддержать этих людей и найти им прочную базу в партизанских отрядах.

— Конечно, это наш долг.

Я проинформировал Вашека о своей беседе с товарищем Молаком после Пленума Центрального Комитета (решения Пленума Вашеку были известны, он на нем присутствовал) и продолжал:

— «Тотальники», бежавшие из рейха, военнопленные, могут быть полезны. Но их надо обеспечить едой. Пленных следует одеть. Это во-первых. А во-вторых, где достать оружие? Необходимо организовать действия, которые помогут вооружить эти отряды. Поговорим об этом с товарищами Молаком, Нелибой, Коштялеком, потом я посоветуюсь с челаковицкими и пражскими товарищами, а также с Пиларжом и Фрайбишом. Наш долг — обеспечить партизанское движение прочной организационной базой и установить железную дисциплину.

Могло создаться впечатление, что все обстоит благополучно. Но между тем что-то меня тревожило. Встречи с товарищами с пражских заводов, о которой я так долго хлопотал, не удалось устроить. Вероятно, мне было бы целесообразней находиться в Праге, где я мог бы скорей с ними встретиться. Тревожило и другое: Бероун был небольшой городок, и многие его жители знали меня по прежней деятельности в Кралове Дворже, Бероуне, Горжовицком районе. Куда бы я ни шел, всюду встречался со знакомыми людьми.

Трудно было обходить их, не обмолвившись словом. Каждая встреча рождала множество неожиданных вопросов, которые нередко ставили меня в сложное положение.

С одной стороны, было хорошо, что люди знали меня. У таких людей пользуешься доверием, они могут для тебя что-то сделать. Но с другой — плохо. Рождались и ползли слухи: «Ты видел такого-то? Это тот-то и тот-то. Что он тут делает?» А много ли надо, чтобы уши осведомителя перехватили подобный разговор?

Наконец, и квартира моя не соответствовала правилам конспирации. Жил я у В. Курки, а он тоже выполнял ответственное задание. Стало быть, мы друг друга ставили под удар. Все это было плохо.

Хотя меня постоянно убеждали, что опасаться нечего, мне казалось, что безопасность руководящих товарищей, и в первую очередь товарища Молака, обеспечена недостаточно. Я твердо решил выехать в Прагу как можно скорее и настаивать на том, чтобы Центральный Комитет перевели в другое место. Короче, выполнить то, о чем мы ранее договорились.

По этому поводу у нас вновь состоялся разговор с товарищем Молаком. Он соглашался со мной, что не следует находиться всем вместе, но был убежден, что пока опасность не грозит. Тревожные сигналы не заставили себя долго ждать. Гестапо произвело обыск в доме, где заседал Центральный Комитет. Фашисты ушли ни с чем: дом был пуст, но в нем время от времени ночевали товарищи Вотруба и Выдра.

Я тут же связался с Й. Молаком и опять настоятельно просил его сделать соответствующие выводы. В любом случае мы должны считать обыск серьезным предостережением. Если гестапо и не напало еще на наш след, то может его нащупать теперь. По моему мнению, следовало срочно принять меры, о которых мы договорились.

Товарищи согласились со мной, но считали, что у нас есть еще время для того, чтобы подготовить перемещение ЦК в другое место.

Однако дали себя знать новые подозрительные обстоятельства.

Мы упорно старались смонтировать рацию и наладить связь с Москвой. Но пока нам не удавалось добыть некоторые необходимые детали. Наконец удалось связаться в Раковнике с рабочим глоубетинской «Электры». Он обещал челаковицким товарищам достать нужные материалы или, если мы согласимся, смонтировать для нас рацию.

Пиларж сообщил нам, что договорился о встрече в Раковнике. Но на встречу в Раковник никто не поехал. Позднее нам стало известно, что вокзал в назначенный день оцепили гестаповцы.