Чтение онлайн

К кому обратиться в первую очередь? — спрашивал я себя. Всех товарищей, сотрудничавших с ЦК, я, конечно, не знал и не имел с ними связи. Все связи, налаженные мною прежде, я прервал. Кроме того, я не был уверен, что за мной или за другими товарищами не следят, особенно за Эдой, который поддерживал связь с Раковником и с Челаковицами. Что произошло в Раковниках, мы не выяснили.

Я встретился с товарищем Штоллом и рассказал ему, что произошло, просил помочь нам. Мы нуждались в квартирах и материалах для издания листовок, «Руде право» и т. п. Штолл обещал мне помочь. В связи со сложной обстановкой мы договорились встречаться только в крайних случаях. Связь решили поддерживать через «зеленый ящик» на Тройском мосту.

Однако вскоре обстоятельства сложились так, что мы с товарищем Штоллом больше не смогли встретиться, опасаясь поставить под удар его деятельность.

Спустя какое-то время, я через товарища Бенишкову восстановил связь с товарищем Видимом. На него я мог положиться, а главное — он знал людей. Мы обсудили, как быть дальше. Решили, что в первую очередь нам необходимо выяснить причины бероунских арестов. Товарищ Видим был убежден, что события в Бероуне имеют тесную связь с арестами в Писеке и на пражском складе «Вчелы».

По мнению товарища Видима, как писекцы, так и бероунцы находились, вероятно, под слежкой, и ошибка подпольщиков состояла в том, что они вовремя не покинули Бероун.

— Послушай, ты некоторых товарищей знаешь лучше, чем я, особенно из Бероуна. Скажи мне откровенно, что это за люди? И что ты о них думаешь?

Товарищ Видим, не колеблясь, ответил:

— Полностью можно полагаться на Пиларжа, Миладу, Аксамита; Фрайбиш, правда, немного многословен, но положиться на него тоже можно. Коштялек, Курка и Нелиба не вызывают сомнения. Остальных я знаю меньше, но и это испытанные товарищи.

— Стало быть, я могу наладить с ними связь?

— Вполне.

Затем мы вернулись к вопросам последнего Пленума ЦК. Обстоятельно говорили о профсоюзах. Я спросил его, можно ли будет созвать небольшое совещание.

— Думаю, что в данной обстановке, — сказал я, — широкую конференцию устраивать нельзя, но был бы рад, если бы ты смог организовать несколько совещаний, пригласив товарищей с заводов и из профсоюзов. Мы обсудили бы нашу деятельность на заводах и дальнейшие планы. Профсоюзы могут во многом помочь, если удастся поддержать революционно настроенных работников, создать в центре и в отдельных его секторах сильные партийные организации, которые в контакте с заводскими организациями и подпольными революционными национальными комитетами возглавили бы борьбу на заводах и на других предприятиях. Если немцы создают опорные пункты для уличных боев, тем более их необходимо создавать нам. Хотелось бы, чтобы заводы позаботились о прилегающих к ним кварталах и улицах, и в случае боя могли бы уничтожить опорные пункты гитлеровцев. Профсоюзы могли бы помочь нам создать организационную сеть в тех местах, куда до сих пор не удавалось проникнуть. И прежде всего в Моравии. Что ты скажешь по этому поводу?

— Я согласен, но сначала посоветуюсь с товарищами из профсоюзов. Там тоже гестапо произвело аресты. Мы понесли большие потери. Арестован Шпиц, а он был душой подпольщиков.

— На Пленуме ЦК мы говорили также о том, — продолжал я, — что хорошо было бы выпустить листовку с обращением к металлургам и в ней откликнуться на призыв красноармейцев, которые обратились к нам по московскому радио. Листовка написана. Я передам ее тебе, ознакомься с ней и подумай, как можно ее напечатать. Жирным шрифтом выдели в ней главное: что всеми средствами нужно саботировать производство. Немцы несут большие потери на фронте, и срывать сроки исполнения производственных заказов — это значит задерживать доставку на фронт танков, орудий, автомашин и прочей военной техники. Держать танки, паровозы, автомашины, самолеты в разобранном виде, нарушать связи между заводами, не давать своевременно отдельные части комплектующему заводу — первое условие успешного саботажа. Если, например, «Колбенка» вовремя не поставит другим заводам соответствующих заготовок, эти заводы не смогут продолжать работать. Таким путем мы можем оказывать эффективную помощь боевым действиям Красной Армии. Думаю, что нам следует, — развивал я дальше мысли, содержащиеся в листовке, — еще напористее убеждать товарищей проводить в жизнь призыв партии «Работай, не торопясь!». Пока эту акцию недооценивают, хотя опыт свидетельствует, что такую форму борьбы гестаповцам трудно одолеть. Само собой разумеется, что она связана с подлинной рабочей солидарностью. В этом случае нужны хитрость и смекалка чешского рабочего. Только хорошая политическая и организационная подготовка может придать акции «Работай, не торопясь!» массовый характер.

Мы опять говорили о необходимости существенно улучшить конспирацию.

Я спросил у товарища Видима, какая у него связь с группой бывших военнослужащих, о которых мы недавно говорили. Сославшись на свой опыт, я предложил ему прервать с ними связь и передать эту группу в другие руки. Самому же все усилия сосредоточить на работе в профсоюзах.

Товарищ Видим заверил меня, что с военнослужащими он всегда был настороже, так как они не придерживаются правил конспирации. В конце концов мы решили не поддерживать с ними связи.

Договорились, что встречаться будем редко. Лучше, если каждый из нас будет работать самостоятельно.

Спустя шесть недель после этого разговора с Видимом я получил сообщение, что он арестован. Мы потеряли замечательного товарища. Наша связь с профсоюзами опять была прервана. Как я выяснил, именно в эти дни была арестована также группа военнослужащих. Стало быть, наши опасения имели под собой почву.

Вскоре после беседы с товарищем Видимом я встретился с товарищами Пиларжом, Маржиком, Файмановой и Фрайбишом. Встреча состоялась на квартире у Бенишков.

Товарищи Пиларж и Фрайбиш подробно информировали нас о положении в Бероунском районе. Они сообщили, что начались аресты в Радотинском и Збраславском районах. В иловских и добржишских лесах партизаны отряда Нелибы вступили в перестрелку с гестаповцами. Лишь Горжовицкий, Пржибрамский районы и убежище в брдских лесах пока остались нетронутыми.

Товарищи зачитали анонимную записку, которая извещала, что события в Бероуне — результат предательства, что город давно находится под неусыпной слежкой, что арестованных подвергают на допросах жестоким пыткам, в результате чего некоторые товарищи не выдержали.

Мы решили прервать все старые связи с Бероуном и предложить всем, кто работал в Бероунском районе, сменить свои квартиры. Этих товарищей мы перевели на другие участки работы. Семьям арестованных оказали помощь.

В разговоре с товарищами Маржиком и Пиларжом я настоятельно просил их проверить всех, кто избежал ареста в Бероуне. Нужно было выяснить, кто с кем встречается и как соблюдаются правила конспирации. Пока мы не выяснили причины бероунских арестов, нужно постоянно быть настороже. Возможно, гестапо напало и на наш след.

Несмотря на наши потери, деятельность всего движения Сопротивления в целом не прекращалась. Пиларж и Фрайбиш получили задание связаться с отрядом Нелибы.

Милада, поддерживавшая связь с товарищем Куркой, сообщила, что Коштялек перешел в отряд Нелибы, который продолжает действовать в брдских лесах. Партизанам опять удалось провести несколько успешных диверсионных актов. Прервано движение на железнодорожной магистрали под Каржизком, выведена из строя подвесная дорога в Пржибраском районе, пущен под откос поезд под Збирогом, взорван паровоз под Осеком и проведено еще несколько мелких акций.

Отряду Нелибы даже удалось соорудить убежище в районе Уезда. Большую помощь партизанам оказали лесники Малина, Крал и управляющий Урбан [30] . Они снабдили отряд строительными материалами и под покровом ночи перевезли их в облюбованное место. В плохую погоду, когда меньше всего можно было ожидать, что случайный прохожий, оказавшись в лесу, сможет заметить их, товарищи принялись за работу. За три ночи убежище было построено. Партизанский отряд обрел свою базу.