Чтение онлайн

— Да, конечно, — сказал Бен. — Оно было потрясающим! — Райан с тоской посмотрел на Бена и улыбнулся, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Это нечто невероятное, я давно это планировал, — сказал Райан.

О боже мой. Только не прыжок с парашютом или дельтапланеризм, или поездка в один конец на Эверест.

Умоляю!

Но Райан просто подошел к микрофону вместе с Беном, который сидел за маленькой ударной установкой — как же я раньше не заметила барабаны в своей гостиной? Другой молодой парень взял две гитары и протянул одну Райану, который держал микрофон на ножке и смотрел в мою сторону.

— Мама, это для тебя.

Он бренчал на гитаре, и ритмичная мелодия наполнила воздух, сопровождаемая медленными и равномерными ударами Бена по барабанам и звоном гитары другого парня. Вокруг собрались гости, некоторые покачивались в такт музыке со своим любимым, а я стояла в центре, мои глаза были прикованы к зрелищу передо мной, а уши впитывали неожиданную красоту музыки, которую создавал мой сын.

Затем он запел, его медленный певучий тон был совершенен, сливаясь с музыкой.

Та, чьими дарами она делилась,

Та, кто всегда заботилась обо мне,

Мама… единственная моя.

Это были просто слова, но то, как он пел их с таким чувством и убежденностью, было похоже на то, словно они были камешками, падающими в бассейн радости; их воздействие распространялось наружу в любовной ряби.

Она никогда не отходила от меня,

Она научила меня выражаться, а не прятаться,

Мама… единственная моя.

Гости включали свет на своих электронных площадках и держали их в воздухе, размахивая ими и раскачивая в такт музыке, как будто это были свечи, и я сделала то же самое, улыбка играла на моих губах.

Когда наступали тяжелые времена, я думал, что умру,

Она обнимала меня, пока мои слезы не высохнут,

Мама… она единственная…

И когда я буду готов покинуть гнездо,

Я хочу, чтобы ты знала, что ты была лучшей,

Мама… единственная моя…

Да, мама… это ты.

На последней ноте его голос взлетел до потолка, возвышая водоворот эмоций к небу и мягко понижая, наполнив комнату, когда он произносил слова на одном медленном, последнем вдохе.

Он склонил голову и замер на мгновение, когда аплодисменты заполнили пространство. Мое сердце бешено застучало в груди. наполняясь гордостью. Я подошла к Райану — своему сыну — и крепко обняла его, когда одинокая слеза скатилась по моему лицу.

Глава 16

Будьте осторожны с желаниями

«Почему торт ко Дню Рождения — это единственная еда, на которую можно дуть и плевать, а потом все бросаются за куском?»

— Бобби Келтон

Мы прервали объятия, когда в воздухе раздался пронзительный стук. Уилл подошел к микрофону, постукивая ложкой по стакану, а Райан отошел в сторону, чтобы дать отцу возможность занять место в центре.

— Внимание, пожалуйста. Пришло время сказать несколько слов о моей любимой жене Келли. Я взял на себя смелость создать для вас небольшое шоу, так что поднимите пробирки и наслаждайтесь. — Он поставил стакан, взял пульт, похожий на тот, которым я пользовалась на собрании, и направил его на пустой участок стены позади себя. Экран ожил, показав мою фотографию и заголовок: «Пятьдесят лет Келли МаксНелли — какая радость».

Заиграла незнакомая песня и, к моему большому смущению, я увидела себя в образе розовощекого младенца. Картинка сменилась другой — я была четырехлетней девочкой, стоящей на крыше дома на дереве, который построил папа. Кейси тоже была на фотографии, застряв на нижней ступеньке лестницы, так как в этом возрасте она слишком боялась высоты. Были и школьные фотографии, начиная с младших лет до раннего подросткового возраста, и фотографии меня с моими друзьями на Дне Рождении; мой пятнадцатый, если точно помню. Съежившись, я задалась вопросом, я правда думала, что цветочные платья — это круто?

Это была моя жизнь, созданная на слайдах под музыку. Словно осознавая, как быстро меняется жизнь с двадцати пяти лет, темп песни усилился, и картинки, которые я не помнила, то появлялись, то исчезали на экране. Уилл и я на нашей помолвке и свадьбе, мы держимся за руки и пьем вино. Мое сердце бешено колотилось, когда я открывала для себя эту свою жизнь, одну картину за другой, промежуток между тем, когда легла спать прошлой ночью, и тем, как она прошла этот самый момент постепенно заполняется. Я постукивала ногой в такт музыке, а также потому, что мне не терпелось увидеть следующую картину.

О боже мой. Это был мой живот? На фотографии я стояла боком, положив одну руку на свой раздутый живот, готовый лопнуть в любой момент. На следующем снимке я была изображена в больнице с маленьким человечком на руках и улыбалась так, словно получила лучший подарок в своей жизни. Я посмотрела на Диору, сидящую в саду блаженства, ее блестящие глаза были устремлены на экран, она гладила живот, и я почувствовала теплую боль от чувства, которое никогда не испытывала раньше.

Фотографии продолжались… Маленькая Диора в тиаре, командующая комнатой с игрушечным микрофоном и еще одной больничной фотографией, на этот раз с малышом Райаном, чьи волосы, должно быть, не хотели совершенно расти, потому что он был совершенно лысым. Стараясь не моргать, чтобы не упустить ни одного мгновения, я не отрывалась от стены, пока мои фотографии с Уиллом и детьми мелькали на экране.

В первый день Диоры в школе у меня были красные пятна под глазами и салфетка в одной руке, другая рука крепко держала Диору. Мы были вчетвером на каникулах в аквапарке, мои руки были протянуты, чтобы поймать Райана на дне водной горки. Я рассмеялась вместе со всеми моими гостями над фотографией меня и Диоры на фестивале с мордочками кошек, и мы с Уиллом рухнули на пол во время игры в Твистер.

Там было несколько фотографий меня, Элейн и Диоры, одетых в костюмы для постановки «Белоснежки и семи гномов». Мое лицо было грозным, чтобы соответствовать своему ворчливому характеру. Не очень-то приятно, но тем не менее забавно, и, вероятно, это послужило спусковым крючком для начала моих гусиных лапок и морщин на лбу — особенно, морщин на губах.

Появились еще пару фотографий, включая меня, работающей за большим столом, рисующей рисунки на бумаге и смотрящей в камеру с умиротворенным видом. На другом снимке я была одета в костюм и стояла перед выставочным столом, полным домашних вещей от «Интерьеров КС», и еще один прямо в момент открытия бутылки вина, мое лицо отвернулось от жидкости, разбрызгиваемой повсюду. Следующей была моя фотография с группой из десяти человек, сидящих на пляже ночью, уплетающих рыбу и чипсы, с заголовком «49-й День Рождения Келли». Надпись над моим изображением гласила: «Это самый незабываемый День Рождения в моей жизни», а надпись над Райаном: «Подожди до следующего года, мама.