Чтение онлайн

— Иди сюда, — громовой голос Джованни прорывается сквозь мою панику, обжигая меня своим смертоносным взглядом.

Мой взгляд метается к Маркусу, а затем обратно к Роману, который выглядит так, словно собирается засунуть свой тяжелый ботинок мне прямо в задницу, чтобы заставить меня двигаться.

— И как же мы поступим? — Бормочу я, мои глаза наполняются силой моей угрозы, в то же время я прекрасно понимаю, что моя пауза означает, что Джованни вынужден ждать меня, чего, я уверена, он просто обычно не делает.

Роман не отвечает, но я вижу раздражение в глубине его взгляда. Он у меня в руках, и, если я справлюсь, не сомневаюсь, что мне придется заплатить за эту рискованную игру.

Чем дольше я жду его ответа, тем хуже будут отношения с их отцом, но девочка должна рискнуть ради печенья.

Роман оглядывается на своего отца, и его легкий кивок говорит мне, что моя игра наконец подошла к концу. Победа захлестывает меня, но прежде, чем я получаю шанс насладиться ей, яростный рев Джованни разносится по комнате.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ ЗАСТАВЛЯТЬ МЕНЯ ЖДАТЬ, ДЕВОЧКА.

Черт.

Мои глаза вылезают из орбит, и я быстро шевелю задницей, пытаясь вспомнить все, что сказали мне парни перед тем, как он вошел сюда. Не говори ни слова. Не смотри на него. Даже не смей дышать.

Вот дерьмо. Судя по тому, какое дерьмовое первое впечатление я только что произвела, что-то подсказывает мне, что все эти три полезных совета так же бесполезны, как обгоревшие останки Тарзана, лежащие у меня дома в мусорном ведре.

Я обхожу большой стол, мои каблуки стучат по мраморному полу, когда я чувствую, как глубоко в животе нарастает тошнота. Если в какой-то момент во всем этом дерьме мне и суждено умереть, то, скорее всего, именно сейчас.

Я чувствую, как трое братьев осторожно перемещаются по комнате вместе со мной, что заставляет людей Джованни делать то же самое, и, черт возьми, если я знаю об этом, то могу гарантировать, что Джованни тоже.

Оказавшись перед самым страшным человеком, которого я когда-либо встречала, я пытаюсь вспомнить, что нужно дышать. Мои колени дрожат, а руки по бокам становятся потными, хотя я изо всех сил стараюсь не замыкаться в себе.

Его злобный взгляд останавливается на беспорядке у меня на макушке, и прежде, чем он опускается к моему лицу, на его губах появляется недовольная гримаса. Его пристальный взгляд путешествует по моим чертам лица, или по отсутствию таковых.

— Повернись, — требует он, хмурое выражение еще больше расползается по его лицу.

— Это все? — спрашивает он с отвращением, глядя на Романа, пока я заканчиваю свое медленное вращение. — Она совсем не такая, какой я ее себе представлял. Она — веточка, которой едва хватит, чтобы удовлетворить одного мужчину, не говоря уже о трех.

Роман пожимает плечами.

— Это все.

Я прикусываю язык, снова и снова напоминая себе, что его жена получала больше удовольствия от того, что пробовала меня на своем языке, чем от того, что проводила свои долгие ночи с этим жирным ублюдком, который барахтался на ней сверху. И не важно, что он сделает со мной, он никогда не сможет забрать это знание. Так кто же на самом деле обладает здесь властью?

Взгляд Джованни снова скользит по мне, бесчеловечный, жестокий и бессердечный, он смотрит на меня скорее как на объект, чем как на человека с сердцем и душой.

— Сними свое платье.

Ужас охватывает меня, сильнее, чем прошлой ночью, когда его шлюха — жена попросила то же самое, но на этот раз я знаю, что лучше не отказываться от приказа. Тошнота захлестывает меня, когда я неохотно опускаю бретельки платья на руки и позволяю хрупкой ткани упасть на пол, а слезы заливают глаза, когда я понимаю, что каждый охранник, стоящий в зале, воспринимает меня как гребаный объект, как мусор, который они могут пропустить через себя и использовать по своему усмотрению.

Унижение захлестывает меня, когда я стою перед ним, демонстрируя свои едва заметные изгибы. Джованни придвигается ближе, осматривая меня со всех сторон, словно проверяя двигатель старой, изношенной машины.

Мой взгляд останавливается на мраморных плитках, между нами, пока он пальцами не обхватывают мой подбородок. Поднимает его и заставляет меня посмотреть на него.

— Ты дочь Максвелла Мариано? — Я с трудом сглатываю и киваю, слишком боясь заговорить. — Он обещал полную фигуру, пухлые сиськи и красивую задницу. Ты совсем не похожа на фотографию, которую он прислал. Ты слабая, жалкая. В тебе нет ни одной привлекательной черты.

Гнев пульсирует в моих венах.

— Видимо, так бывает, когда два мерзких засранца собираются вместе и заключают сделку. Вы оба облажались.

Он замахивается и сильно бьет меня по лицу, так чертовски сильно, что все мое тело вращается от инерции, и я падаю на пол. У меня вырывается громкий крик, и Джованни присаживается на корточки.

— Тебе и твоему отцу не сойдет с рук ограбление меня. Ты ничего не стоишь. Ты едва ли покроешь его долг.

— Разберись с ним, — выплевываю я, кровь скапливается у меня во рту, когда я вытаскиваю свое платье из-под его дорогих кожаных туфель. — Передай этому ублюдку мои наилучшие пожелания.

Джованни смотрит, в его взгляде сквозит ярость, когда он медленно встает. Блеск серебра привлекает мое внимание, когда он вытаскивает пистолет сзади из штанов. Зная, что это конец, я отстраняюсь от него. Он вытягивает пистолет, направляя дуло прямо мне между глаз, и как раз в тот момент, когда он собирается нажать на курок, Маркус вздыхает.

— Правда, отец? А я-то думал, что был самым драматичным в семье. Садись, чтобы мы могли поесть. Мне это надоело.

Джованни выдерживает мой пристальный взгляд, прежде чем с любопытством переводит взгляд на своего сына.

— Почему ты защищаешь ее?

Маркус пожимает плечами, и ленивая усмешка трепещет на его небрежных губах.

— Что я могу сказать? Шлюха хорошо трахается и владеет языком. В ней еще есть ценность. Я избавлюсь от нее, как только мне надоест ее тугая дырочка.

Джованни оглядывается на меня, прежде чем, наконец, убрать пистолет в кобуру и подойти к столу, оставив меня в полном беспорядке на полу. Я поспешно встаю на ноги и натягиваю платье обратно через голову, устало наблюдая, как глава семьи ДеАнджелис пересекает комнату и занимает свое место.