Чтение онлайн

Он начинает с глотка вина, прежде чем с отвращением морщит лицо и, повернувшись ко мне, выплескивает на меня содержимое своего бокала.

— Это ужасно. Пойди и принеси что — нибудь, стоящее моего времени.

Мой взгляд метается к Леви, сидящему прямо напротив меня, и он быстро кивает, говоря мне поторапливаться, и я быстро разворачиваюсь на каблуках, прежде чем броситься к двери.

— Я разочарован, — слышу я бормотание позади себя. — Я думал, вы подготовите ее лучше, чем сейчас. Она здесь уже четыре дня, а вы позволяете ей бесчинствовать в своем доме. У девчонки распущенный язык, а на ней даже синяков нет. Держите свою шлюху в узде, иначе я буду вынужден вмешаться. Это неприемлемо.

Черт возьми. Это было просто идеально.

Я выхожу из столовой, и в ту секунду, когда массивные двери закрываются за мной, я делаю глубокий вдох и бегу вверх по лестнице, пока деревянная дверь моей новой спальни не захлопывается за мной.

Дверь скрипит на петлях, и я быстро запираю ее, прежде чем прислониться к ней спиной и опуститься на пол.

Что, черт возьми, только что произошло? К черту этого мудака и его гребаное дешевое вино. Я ни за что на свете не собираюсь туда возвращаться. Будь прокляты парни. Теперь они предоставлены сами себе.

18

Наблюдать из окна верхнего этажа за тем, как свита Джованни ДеАнджелиса выезжает из огромного готического замка, — самое яркое событие в моей гребаной жизни.

Не думаю, что я когда-либо ненавидела кого-то так яростно, даже его жестоких сыновей, когда они гнались за мной по саду — лабиринту и преследовали меня по коридорам темных камер со своими гребаными волками.

Джованни ДеАнджелис — чистое зло, и я не могу дождаться, когда стану той, кто расправится с ним, как с гребаной собакой, которой он и является. Что ж, по крайней мере, это мечта, которая поможет мне двигаться дальше. Судя по реакции его сыновей на само его присутствие в их доме, я бы осмелилась сказать, что это будет гонка до финиша.

Гнев пульсирует в моих венах, и в тот момент, когда я понимаю, что путь свободен, я широко распахиваю дверь своей новой спальни и марширую своей задницей вниз по лестнице, более чем осознавая, какая буря дерьма назревает внутри меня.

Я нахожу трех долбоебов стоящими в фойе их огромного замка. Маркус держит в руках целую бутылку бурбона, в то время как Леви достаточно манерен, чтобы пользоваться стаканом. У Романа, с другой стороны, нет ничего, кроме ужасающего хмурого взгляда, который мог бы соперничать с выражением лица его отца.

— Ваш отец гребаный мудак, — выплевываю я сквозь сжатые челюсти, глядя на трех братьев, столпившихся в фойе. — Неудивительно, что вы трое оказались такими придурками.

Каждый из них смотрит на меня, и на мгновение я застываю на ступеньке. Их взгляды достаточно острые, чтобы резать стекло, и мгновенно напоминают мне, где мое место во всем этом. Роман шагает ко мне, останавливаясь прямо передо мной.

— Я попросил тебя об одной простой вещи, — рычит он. — Держи свой гребаный рот на замке.

Я с трудом сглатываю. Возможно, мне следовало дать им немного больше времени, прежде чем мчаться сюда.

Его взгляд полон ярости, но что-то подсказывает мне, что он направлен на его отца.

— Что, черт возьми, я должна была делать? Он оскорбил меня, практически назвал никчемным мусором после того, как раздел меня догола и унизил. Он заслуживает гребаную пулю между глаз за то, как он обращался со мной.

Роман прищуривается, его челюсть сжимается, когда этот отвратительный шрам взывает ко мне, провоцируя меня подтолкнуть его еще немного.

— Тебе повезло, что ты не получила свою пулю, — выпаливает он мне в ответ, протягивая руку к Маркусу и вырывая бутылку бурбона прямо у него из рук. — В следующий раз, когда ты выйдешь за рамки дозволенного и выставишь меня некомпетентным перед моим отцом, рядом не будет никого, кто помешал бы мне нажать на курок.

Он обходит меня и направляется через холл, прежде чем зайти в неформальную гостиную. Громкое ворчание и звук бьющегося стекла пугают меня.

Маркус стонет.

— Черт, вот и весь мой обед.

— Почему вы, парни, миритесь с этим дерьмом? — Спрашиваю я.

Леви проходит мимо меня, потягивая из бокала коричневую жидкость.

— Не беспокойся о Романе. Он становится таким после всех визитов отца. Через некоторое время он успокоится.

— Я не имею в виду Романа, — говорю я, поворачиваясь на каблуках и следуя за ним, когда Маркус встает рядом со мной. — Я слышала все эти истории, все то, на что вы, парни, способны, но вы позволяете своему отцу обходить вас стороной. Я просто… не понимаю. Почему вы до сих пор ничего не предприняли? Не похоже, что у вас есть моральный компас или что-то в этом роде. Что у него на вас есть?

Маркус встречается со мной взглядом и качает головой.

— Это не так просто, как кажется, принцесса.

— Я, блядь, не принцесса.

— Разве я этого не знаю, — мрачно бормочет он, и в его глазах вспыхивают воспоминания о моих связанных запястьях и тяжелой цепи, удерживающей меня над полом, когда он трахал меня так сильно, что я чувствовала, где именно он был в течение нескольких дней.

Я тяжело сглатываю, отводя глаза, когда напоминание о прошедшей ночи вызывает жар глубоко внутри меня, и только его мозолистая рука, нежно прижимающаяся к моей щеке, заставляет меня резко остановиться.

Я останавливаюсь посреди коридора, поворачиваюсь, чтобы встретить его тяжелый взгляд, только он не произносит ни единого гребаного слова, но ему и не нужно. Все это читается в его глазах, когда редкая вспышка эмоций пульсирует в них. Комментарии Романа в столовой всплывают в моем сознание — у него формируется привязанность, и хотя мысль о том, что такой парень, как он, испытывает ко мне какие-то чувства — ужасает, эта маленькая привязанность, какой бы она ни была, может быть просто причиной того, что я каким-то образом переживу все это.

Взгляд Маркуса скользит по красному следу, который его отец оставил на моем лице, и я обнаруживаю, что застываю, как одна из множества статуй, расставленных по всему участку. Гнев клубится в глубине его глаз, и ясно, что мысль о жестоком избиении его отца ему не нравится, но где он проводит черту? Нормально ли, что он и его братья причиняют мне боль, но больше никто не может?

— Зачем ты это сделал? — Спрашиваю я, более чем осознавая, что Леви останавливается впереди, чтобы послушать наш разговор. — Он собирался убить меня, но ты остановил его. В этом нет никакого смысла. Разве не этого вы, парни, хотели все это время? Ваша конечная цель — увидеть меня в неглубокой могиле, так какой смысл оттягивать неизбежное? Ты подарил мне этот черный клинок и теперь спас мою жизнь. Я просто… Я не понимаю.