Чтение онлайн

— Эль, прости. Я же говорю, что не знал, — виновато склонил голову.

— Порой взрослые оценивают ситуацию чуть лучше, ты так не считаешь? Иногда просто нужно сказать! — в моём голосе была слышна такая жёлчность, что сама скривилась, но меня несло.

Мне срочно нужно было куда-то выйти, чтобы не наговорить тех слов, о которых я завтра сильно пожалею.

К счастью, в нашу палатку заглянул лор Фуртис.

— Идёмте, лора Преока, все лекари собираются, думаю, и вам стоит послушать.

Курт высунул голову из палатки, и лор Фуртис продолжил:

— И ваш помощник тоже может пойти.

Мы зашли в большую палатку, в центре стоял стол, в углу целый стеллаж с лекарствами.

На меня с удивлением покосились мужчины, но промолчали.

Фуртис представил меня как своего второго помощника.

Высокий жилистый человек, похожий больше на кузнеца, чем на лекаря. Стал рассказывать прибывших.

Началось это ещё две недели назад с трёх женщин, проводящих неизвестный обряд. Так решили деревенские. Но прошли сутки, женщины не только не остановились, но к ним присоединилось столько же новых. Часть деревенских испугались и отбыли к родичам в ближайшие деревни, особенно много уехало недавно разрешившихся, а также тех, кто в тягости. Но несколько, увы, не успели.

— Что с младенцами? — спросил лор Верт.

— Пристроили к кормилицам, до этого присматривала соседка.

— Та, что осталась в разуме?

— Да.

— Мы слышали, что несколько солдат тоже поддались этому странному воздействию?

— Увы, и лекарей тоже.

Он сказал, что на ночь людей усыпляют гимнусом, чтобы они отдыхали, днём подпитывают магией. Поить людей удаётся, а накормить практически нет.

Когда закончилось наша своеобразная планёрка, я вздохнула. До последнего момента боялась, что лор Фуртис объявит меня знатоком в этом вопросе и попросит хоть что-то объяснить.

— Что нам делать? — узнала у Фуртиса.

— Сегодня отдыхаем, завтра пойдём на поляну осмотримся и после, я бы хотел услышать ваши идеи.

Генерала с его людьми нигде не было, скорее всего, ушли отдыхать. У меня глаза тоже закрывались после бессонной ночи. Я поплелась в палатку и упала на тюфяк.

После полудня я чувствовала себя гораздо лучше. Курта нигде не было, но я даже не обеспокоилась, мальчишка прекрасно ориентировался на любой местности.

Солдаты готовили обед, ароматно пахло мясным бульоном и специями.

Я спустилась к реке, умылась, села прямо на большой валун и подставила лицо солнцу.

— Я думал, что вы сразу помчитесь к больным.

Я слышала позади шаги, но так и не обернулась, почему-то так и подумала, что это граф.

— Нам дали выходной, и я решила воспользоваться этим.

— Вы считаете, что быстро мы не справимся?

— Если это то, о чём я думаю, то, скорее всего, нет.

Он сел рядом.

— И что это?

— Пусть будет массовый протест. Иногда с какими-либо изменениями в обществе законами, правилами наша психика не справляется, и люди начинают странно себя вести. Иногда это может длиться несколько дней, иногда месяцев.

— Вы видели подобное?

— Нет, мне об этом рассказывал один знакомый лекарь, — ответила ему.

Нашего преподавателя по общей психологии можно же назвать моим знакомым?

— И кто он?

— Опять пытаетесь меня подловить? Вряд ли законно было обучать женщину, я вам не скажу.

— Всё же вас учили?

— Думаю, вы давно об этом догадались.

Мы немного помолчали, почему-то я совсем не чувствовала напряжения, скорее всего, стала привыкать к графу.

— Люблю быструю воду, могу смотреть на неё вечно, — неожиданно заговорил он. — Когда мне было семь, я сбегал от няни. У меня было укромное место у реки, где меня не было видно со стороны поместья. Небольшой кусочек песчаного пляжа, вокруг полностью густо заросший кустами.

— Вы не читаете мне мораль, не обвиняете, не злитесь. Удивительно! И даже разговариваете, как с человеком.

Он засмеялся.

— Не делайте из меня монстра.

— Это ваша профдеформация.

— Что? — с улыбкой посмотрел граф на меня.

— Я говорю, что на ваше общение влияет работа, — попыталась объяснить ему.

— Вы иногда так странно выражаетесь.

Он набрал в ладонь песок и стал просеивать его сквозь пальцы. Неожиданно из песка выросли два человечка в длиннющих плащах и стали сражаться на мечах. Я засмотрелась. Песчинки словно постоянно перетекал в них, какие-то осыпались, какие-то поднимались опять вверх.

— Я тоже люблю бегущую воду, мне нравится её мощь, кипучая энергия. Её можно подчинить, но ненадолго, она всё равно возьмёт своё. Как вы управляете ветром?

Граф задумчиво посмотрел на меня, человечки рассыпались. Он протянул ко мне ладонь и закрутил вихрь.

— Вы сливаетесь со стихией? Или просто даёте импульс?

— Он, как продолжение моей руки.

— Можно? — спросила, направляя палец в воронку.

Вихрь вдруг скользнул по ладони, обвил запястье и ласково потянулся вверх, скользнул по шее, щекотно прошёлся между волосками у основания волос и опять вернулся к запястью.

Вы и на расстоянии, что-то ощущаете?

— Я ведь говорил, что это продолжение моей руки? Если бы у вас была магия и вы сделали что-то подобное, это было бы похоже, словно вы провели по моей коже пальцами, — весело проговорил он.

Я покраснела. Уши, шея, щёки, сразу вспыхнули от стыда. Я сама попросила к себе прикоснуться, вот позор.

Он оценил мою реакцию и захохотал.

— Вы меня подловили! — возмущённо сказала я, протягивая руку.

Он коснулся вихря пальцем и тот перебрался на его ладонь. Я встала, стряхнула с платья песок и хотела уйти, но голос графа меня остановил.

— Я собирался у вас спросить. Отряд будет тренироваться, ребята могли бы позаниматься с Куртом. Судя по тому, какой он фонарь засветил Маркусу, у него есть способности.

— Почему вы вдруг так изменились? — сощурила я глаза.

— Ищу к вам подход, — пожал плечами он.

Святая простота.

— Не получилось угрозами, так хотите подкупом? — изумилась я его гибкости.

Мне граф казался закосневшим в своих убеждениях.

— Похоже, ласковой силой от вас можно большего добиться, — ошарашив откровенностью меня ещё больше и опять широко улыбнулся.

Я растерянно застыла, не зная, как реагировать на эту провокацию. Только сказала:

— Всего хорошего, ваше сиятельство.

Когда он убирает надменность, выглядит как человек, но всегда надо помнить, что это маска.

И тихо под нос пробурчала:

— Вот гадский манипулятор.

А граф опять захохотал.

Мстит наглый индюк за то, что несколько раз обошла его в словесных баталиях.

Я развернулась, приподняла немного юбку и пошла в лагерь.

— А как же Курт? — с явным удовольствием бросил он в спину, подзуживая.