Чтение онлайн

— У капитана психоз, связанный с резким окончанием употребления гимнуса.

— И завтра он не пройдёт? — генерал хотел подробностей, потому что этот аргумент стал основным, чтобы привести капитана ко мне.

— Средняя продолжительность делирия, — и увидев непонимание, я поправила себя, — белой горячки, три — пять суток. Днём состояние может немного улучшиться, но к ночи, как правило, психоз возвращается. Да, хочу предупредить, есть вероятность, когда психоз закончится, капитан ничего не будет помнить. Но сейчас, как вы видели, он опасен для себя и для окружающих.

Граф подошёл к книжному шкафу и достал мои тетради. Хорошо, что записи на русском я предупредительно убрала в верхний шкаф под замок.

Практически с первых дней моего попаданства я подробно записывала всё, что помнила о своей прошлой жизни, особенно важными мне тогда казались мои профессиональные знания, память — тот ещё предатель, очень быстро она затирает те знания, которые временно становятся ненужными.

Получился, как ни странно, большой объём.

— Ваше сиятельство, — оба мужчины обернулись ко мне и внимательно посмотрели, мне пришлось развернуться всем корпусом к генералу, чтобы было понятно к кому обращаюсь, — у меня есть просьба.

Эгронский подобрался весь и сосредоточился, глубокая складка появилась на лбу.

— Мне нужно, чтобы ваши люди сделали для меня антимагические кандалы для рук и ног. Внутри обтянули кожей и к ней пришили подкладку из меха, чтобы больной не повредили запястья. Кандалы нужно прикрепить к кушетке и к стене. Я покажу как.

— Зачем это вам? — спросил граф, сузив глаза.

Я резко обернулась к нему.

«Коль скоро человек не хочет поверить в ваши добрые намерения — можете попробовать пытки», — пронеслось у меня в голове.

— В смирительной рубашке быстро нарушится кровоток, это приведёт к отмиранию тканей и ампутации. Мы всё ещё можем не только не угробить капитана, но и оставить его относительно целым. Ну, и дом мне дорог. Да и соседние могут пострадать, не хочу становиться Прометеем, — язвительность графа передалась и мне.

— Вы очень чудно говорите, лора Преока.

Тут же я обругала свою глупость и непрофессиональное поведение и взяла себя в руки.

Всё же граф утром и граф вечером — это очень много графа.

От зарождающейся перепалки нас отвлёк генерал.

— Я вас услышал, — сказал Эгронский, — и вашу просьбу выполню.

Он подозвал офицера и объяснил, что нужно сделать, а потом повернулся ко мне.

— Вы говорили, что у вас есть и лекарства, чтобы помочь капитану. Если мы заберём капитана и будем давать лекарства, он пойдёт на поправку?

— Он должен находиться под присмотром вра… — осеклась, — под моим наблюдением.

— Вы не уверены в своих зельях? — остро взглянул на меня граф.

— Уверена, но если одно лекарство не подойдёт капитану, я это увижу и смогу заменить на другое, а вы нет.

— И всё же, лора Преока, откуда такие знания? — настаивал граф.

— После пансионата я год прослужила при монастыре святой Фекрии, там были люди, которые странно себя вели, — благодаря дневнику Элизы я была в курсе и о таких подробностях её биографии, — знакомая травница сказала, что есть зелья, облегчающие страдания юродивых. Я стала незаметно от монахинь добавлять его в питье, увидела результат. И чем раньше они начинали употреблять их, тем лучше им становилась. Как вы видите, я начала вести записи. В итоге я ушла из монастыря и решила помогать людям.

Врать я не любила, но и, правду сказать, не могла.

— Где вы покупаете ваши зелья? — мягко спросил генерал.

— Часть у местной травницы, часть мне привозят из столицы, — не стала юлить я.

— Лора Преока! Лора Преока! — почти скатился с лестницы соседский мальчишка, — Как вы и просили, я бабушку привёл ночевать к вам.

— Господа, мне нужно покинуть вас, чтобы обустроить у себя пожилую лору, — генерал учтиво встал и подал мне локоть, чтобы я могла опереться, проводил к лестнице. На прощание поцеловал руку.

— Рад был с вами познакомиться, но, к сожалению, мне тоже нужно спешить, дела. Яков выполнит ваше поручение и останется ухаживать за капитаном. Я полагаю, некоторую заботу о мужчине лоре будет неудобно осуществлять.

— Всего доброго, ваше сиятельство! Спасибо за доверие и помощь! Всего доброго, и вам, ваше сиятельство! — обратилась я к графу.

— А мне сегодня спешить некуда, — сказал вредный граф.

— Жаль, — вырвалось у меня.

— Рехольд, на женщин вы умеете производить неизгладимое впечатление, — генерал посмотрел на друга, читающего мои конспекты, мне даже показалось, что уголки губ у графа дрогнули в полуулыбке.

Эгронский улыбнулся весело, задорно, искренне, так, что я тоже улыбнулась в ответ, смотря в его лучистые, добрые глаза.

А когда перестал улыбаться, взгляда так и не отвёл. И в глубине его зрачка что-то такое обжигающее плескалось, что сердце подозрительно трепыхнулось и стало частить. И только тогда я опомнилась и осознала, что генерал непозволительно долго держит мои руки в своих.

Я и раньше приглашала лору Неру к себе ночевать по настоянию лоры Вишки.

В первый раз это произошло совершенно случайно. Тогда я уже успела помочь нескольким пациентам, и обо мне по городу пошла молва. А слухи в маленьких городах распространяются очень быстро.

Перед самым закрытием ко мне постучался пожилой мужчина, на вид ему было лет шестьдесят, а может, и больше. Но в этом мире возраст определить очень сложно. Даже люди, не обладающие магией, выглядят намного моложе, вероятно, частицы магии и магические структуры, пронизывающие всё пространство, действуют обратным образом, чем свободные радикалы на земле, и восстанавливают атомы и молекулы в клетках.

Пожилой мужчина был тучным, приземистым, с солидной лысиной, в руках он держал трость. Одет был вполне пристойно, в бежевые брюки и светлую рубашку навыпуск.

Я предложила зайти завтра, но он сильно настаивал на разговоре, и я провела его в кабинет.

Пациент сетовал, что его преследует навязчивый страх. Засыпая каждую ночь, ему мерещится, что у кровати отрастают руки и они вот-вот начнут душить его. Он почти не спит. А если и проваливается в сон, сразу же просыпается. Мужчина был очень убедителен.