Чтение онлайн

— Я никого не загонял, а-а-а, вы имеете это в виду? — офицер растерялся, — просто…

— Вы пожалели, я понимаю. И это хорошо, правда. Вы прекрасный человек, лор Яков…

— Кроск, Яков Кроск, — парень совсем смутился.

— Так давайте, Яков, я заберу сейчас юную барышню к себе, а если вам она действительно нравится. Начиная с завтрашнего утра у вас будет много возможностей проявить себя и поухаживать.

Лицо у парня просветлело.

— Благодарю.

— Как зовут мою ночную гостью?

— Лилиана Брихонт.

— Лили, детка, просыпайся.

— Папа? Что с папой! — вскочила она и сонно заозиралась.

— Всё в порядке, он спит, и мы с вами тоже пойдём спать. Запомните, вы пришли ко мне вечером узнать о самочувствии отца, я открыла дверь и решила, что вам нужно погостить у меня, потому что участие дочери хорошо скажется на его самочувствии, — я помогла ей встать, приобняла за плечи и мы, пошатываясь, поднялись по лестнице, девочка то и дело старалась завалиться на меня, — повторите.

— Вы мне открыли и пригласили к себе погостить, — сонно проговорила она.

Глаза у неё были опухшие, на щеках лихорадочный румянец, скорее всего, накануне у неё случился нервный срыв.

— Вот и ладненько.

Девочка была в таком состоянии, что я не придумала ничего лучшего, как уложить в свою кровать, только стащила балетки, развязала поясок и достала шпильки из волос. А сама растерянно остановилась в центре комнаты.

Здравствуй ёлка, Новый год!

Постояла немного, тоскливо осмотрела сонное царство. Лечь мне было решительно негде. И решила, что моя кровать вполне подходит для отдыха и мне. Быстро скинула дневное платье и легла.

Прокручивая перед сном этот поистине сложный день и вечерний разговор с графом и генералом я, наконец, поняла, что этот цирк с конями мне напомнил. Классический допрос доброго и злого полицейского. И расхохоталась в голос. Даже лора Неру всхрапнула и перевернулась набок.

Утро началось рано и не менее феерично, чем закончился вечер.

Мы проснулись от сильного грохота внизу. Мне показалось, что великан стучится во входную дверь. Честное слово, на этой улице можно ожидать чего угодно.

Я вскочила и чуть не упала, запутавшись в отросшем за ночь подоле, больно приложилась локтем о комод. Рукава ночнушки тоже удлинились и теперь свисали до колен, под глазами синяки, кожа побледнела, чёрные волосы выбились из косы и хмурым облачком торчали вокруг головы. Я была похожа на пьеро, если бы он был девушкой, но кроме меня никто схожесть с этим сказочным героем не мог оценить.

Кое-как, поднимая подол, я подскочила к окну, снаружи никого не оказалось.

— Да, выпусти меня! — раздался придушенный голос Якова.

И послышался очередной грохот.

Лора Неру сидела на диване и испуганно смотрела на меня, из чепца торчали милые кошачьи ушки с кисточками, Лилиана отдёрнула занавеску и выбежала из спальни в ярко-малиновом вырвиглаз платье.

— Что случилось? — растерянно произнесла она.

Я недолго думая схватила сковородку, подцепила подол и сбежала вниз.

Почти сразу увидела виновника нашего экстремального пробуждения и это были не грабители, не армия и даже не мой буйный пациент.

Моё любимое кресло обзавелось за ночь восемью конечностями, четырьмя руками и четырьмя ногами, и теперь бодро пыталось удрать на улицу при этом умыкнуть полураздетого Якова. Герой сегодняшнего утра был без кителя и рубашки, но в штанах, видимо, ночью он не стал их снимать. Он сидел в кресле и пытался вывернуться из обнявших его рук.

Мне вспомнился лор Заром и его несуществующая фобия, Яков сегодня мог обзавестись ей всерьёз.

Четыре руки нежно обхватили торс и руки мужчины, да так удачно, что просто пригвоздили их к спинке, даже ладонями не мог пошевелить, а ноги кресла методично выбивали косяк. Замок они уже вышибли, дверь была настежь открыта.

— Не сметь! — заорала я, обращаясь неизвестно к кому и подняла сковородку над собой, словно встречала загулявшего мужа.

— На неодушевлённые предметы ваша магия голоса, как я вижу, не действует, — с сарказмом констатировал граф, появившийся в проёме.

— Гипноз, — пробормотала я, опуская руку со сковородой.

— Как у вас интересно начинается утро, — весело проговорил генерал. Сегодня он был одет не в военную форму, а в классические брюки и рубашку, рукава закатал, а пиджак сжимал в ладони, этот образ обычного горожанина ему необычайно шёл, — а мы хотели проверить Лерока.

Граф без лишних слов сделал несколько пассов руками, поднял кресло в воздух и заставил зависнуть у потолка. Оно истошно задёргало ногами, безуспешно пытаясь вывернуться из воздушного захвата, завиляло сидением. Потом разомкнула объятия и стала помогать себе руками, отчаянно размахивая ими. От неожиданности Яков подпрыгнул, как мячик, слетел с кресла, но в последний момент одной рукой ухватился за подлокотник, и со всего размаха приложился лбом к мягкому углу, второй схватил дергующуюся ногу. Спустился чуть ниже и спрыгнул, приседая и падая на пол.

За спиной послышалось шуршание юбок и неуверенное хихиканье.

Через секунду грянул дружный смех. Лилиана, тихо всхлипывая, села на ступеньки, я, запутавшись в подоле, мягко осела на пол. Яков отполз от бешеного кресла к нам и сдавленно хохотал, лёжа на спине. Генерал тоже поддержал нас тихим смехом, привалившись к косяку.

— Имейте совесть, — пожаловался граф, если я засмеюсь, потеряю концентрацию.

Мы чуть притихли, оценив весомость угрозы.

— Эй? Кто-нибудь, мне нужно в уборную! — раздался из кабинета голос капитана.

Тут и графу изменила былая выдержка и он засмеялся грудным низким голосом.

Кресло упало, скособочилось, три ноги из четырёх сломались, но оно всё равно пыталось ползти к двери, помогая себе руками.

Яков подскочил и бочком, бочком обходя взбесившееся кресло, побежал на выручку пациенту. Лилиана тоже дёрнулась, но я её не пустила.

Генерал с улыбкой подошёл ко мне, нагнулся, протянул руки и терпеливо ждал, когда я, наконец, выпутаю ноги из подола, найду на полу опору и встану. Я попыталась привстать, но ещё не до конца выправила ткань, потеряла равновесие, сжимая руку генерала, и немного качнулась на него, моя грудь, не скованная бельём, случайно скользнула по его оголённому предплечью, его рука под моими пальцами напряглась, зрачки расширились, веселье из глаз ушло.