Чтение онлайн

— Как думаешь, что он сделает, когда поймет, что мы передали Козиму Николаю?

— Ему сначала придется вернуться к тому, что осталось от Райнмиха, чтобы закрепить свое прикрытие, если только он не хочет тащить её обратно в зону боевых действий, — бормочу я. — Что-то мне подсказывает, она бы этого не оценила. Сейчас он думает, что она под охраной сурхиирцев, так что спешить ему не за чем. А когда поймет, у кого она на самом деле — нас уже след простынет, и он заберет её, как и планировалось.

— Ну да, если только этот чокнутый ублюдок нас не кинет и не решит оставить её себе, — говорит Виски, хмурясь от беспокойства.

— С чего бы ему это делать? — спрашиваю я.

Виски пожимает плечами.

— Азраэлю может понадобиться несколько недель, чтобы добраться до неё. А что, если Николай к ней привяжется?

Сухой смешок вырывается у меня, и я качаю головой.

— Николай получает то, что хочет. Своё оружие. Нет ничего, что человек вроде него ценил бы больше.

Взгляд Виски скользит к Айви, и понимающая улыбка расплывается по его лицу.

— Да, пожалуй, ты прав, — говорит он. А потом ухмыляется: — Его потеря.

Я ловлю его намек и инстинктивно притягиваю Айви ближе. Он прав.

— Пойдемте, — говорит Айви, мягко дергая меня за руку. — Нужно найти остальных.

Она права. Нам нужно перегруппироваться, убедиться, что Тэйн и Призрак справились со своей задачей. Довести это дело до конца как стая.

Я бросаю последний взгляд на зал Совета, на тела людей, которые думали, что могут управлять нашим миром с помощью страха и манипуляций. Их кровь просачивается в трещины между мраморными плитками, навсегда пятная безупречный белый камень.

Это похоже на конец.

И на начало.

ТЭЙН

Я иду плечом к плечу со своим братом сквозь град пуль со смертоносной решимостью. Раскаленный свинец свистит у самой головы, но я его почти не замечаю.

Сегодня мы прорубили себе путь сквозь столько солдат — людей, которых я сам помогал тренировать, даже лиц, которых я узнаю за их тактическими масками, — что насилие стало чем-то вроде медитации. Тяжесть этого ложится мне на грудь, но это не совсем вина. Не совсем. Я бы с радостью окрасил руки кровью каждого солдата в Райнмихе, если бы это означало, что Айви будет в безопасности. Если это даст ей будущее, которого она заслуживает.

Массивная фигура Призрака движется рядом со мной с текучей грацией. Солдат вскидывается из-за баррикады, и огромная рука моего брата выстреливает вперед, хватая его за горло. Раздается тошнотворный хруст — Призрак ломает ему шею с будничной эффективностью.

Его это тоже больше не трогает. По крайней мере, мне так кажется.

Я всаживаю две пули в другого солдата, пытающегося зайти с фланга. Тело падает с влажным шлепком, пополняя гору трупов, которую мы оставляем за собой.

Мы проверили все места, куда наш отец мог отступить. Центр военного командования. Подземный бункер. Конспиративные квартиры Совета.

Но в глубине души я знал, что мы закончим здесь.

Поместье Харгроувов высится впереди, его внушительная архитектура — суровое напоминание обо всем, что мы оставили. Силы Николая уже окружили территорию, их оружие нацелено на каждый выход. Они расступаются перед нами, как вода, давая нам широкий проход. Даже эти закаленные наемники, кажется, чувствуют важность того, что сейчас произойдет.

— Он там, — замечает угрюмая альфа. В кожаном плаще и защитном снаряжении она больше похожа на завсегдатая подпольного бойцовского клуба, чем на участницу войны. Тот факт, что её плащ теперь скорее красный, чем черный, от капающей с него крови — достаточное доказательство того, что наряд не мешает ей работать. Шерсть поджарой овчарки у её ног, когда-то черно-коричневая, почти так же закрашена кровью; её пронзительные карие глаза настороженно следят за нами.

— Спасибо, — бормочу я, кивая ей, пока её люди открывают железные ворота.

Она затягивается сигаретой и раздавливает окурок подбитым сталью сапогом. Её губы кривятся в ухмылке, перекошенной рваными шрамами, идущими от уголков рта к ушам. Она правая рука — женщина — Николая, так что неудивительно.

— Осторожнее там, парни, — тянет она хриплым голосом, наклоняясь, чтобы погладить собаку, преданно стоящую у её ног. — Моя Бесс засияла как рождественская елка, когда мы сканировали периметр. А у неё вкус на порох, если вы понимаете, о чем я.

Я смотрю на особняк и коротко киваю. Конечно, наш отец не сдастся, не устроив свой последний бой. И это наверняка будет грандиозное зрелище.

Мы проходим через ворота и на мгновение замираем у подножия мраморных ступеней, глядя на дом, где прошло наше с Призраком детство. Если это можно так назвать. Место, где холодность отца превратила нас в оружие, которое он хотел из нас получить.

Воспоминания обрушиваются все разом. Бесконечные тренировки. Жестокие наказания. Постоянное давление: быть идеальным. Быть достойным имени Харгроув.

И теперь мы это разрушим.

Тихий рык Призрака привлекает моё внимание. Глядя на него, я вижу те же воспоминания, отраженные в его ярко-голубых глазах. Боль. То, как отец стоял и просто смотрел на всё это, относясь к собственным сыновьям как к активам, которые нужно превратить в инструменты смерти. Но в его взгляде есть еще что-то, чего я не нахожу в себе, как ни ищу. Раскаяние.

Понимание проходит между нами без слов. Мы оба знаем, что должно быть сделано. Я резко киваю ему, он отвечает тем же. Затем мы двигаемся как одно целое, поднимаясь по ступеням, чтобы войти в ад.

Массивные дубовые двери даже не заперты. Высокомерие отца поражает даже сейчас. Вестибюль пуст; стук наших сапог гулко отдается от мраморного пола. Всё выглядит именно так, как я помню. Хрустальная люстра, семейные портреты вдоль стен, живые цветы в дорогих вазах.

Поколение за поколением Харгроувов смотрят на нас с осуждением — всё сплошь альфы-мужчины, разумеется, — пока мы идем мимо. Будто шаг назад во времени. Но мы уже не те сломленные дети, что когда-то ходили по этим коридорам. Мы здесь не ради искупления или примирения. Мы здесь, чтобы покончить с этим.

И я точно знаю, где он. Тот самый кабинет, в котором он практически жил всё наше детство, прячась за горами бумаг и военными стратегиями вместо того, чтобы быть отцом своим сыновьям.

Призрак следует за мной по тихому дому; мы оба по привычке проверяем углы, хотя знаем, что не найдем здесь охраны. Наш отец всегда предпочитал разбираться с делами лично.

Я хватаю Призрака за плечо как раз тогда, когда он направляется к лестнице, и тяну назад. Что-то не так. Наш отец может быть кем угодно, но только не неосторожным. Время проверить мою теорию.