Чтение онлайн

— Хватит! — я бьюсь в руках охраны. — Ты его убьёшь!

Отец игнорирует меня, методично ломая более крупного мальчика точными ударами. Он меньше Призрака, но он обученный убийца. Каждый удар — в уязвимое место.

Призрак не отвечает.

Не защищается.

Не дерётся.

Он просто принимает удары. Он даже не пытается защититься. Просто принимает всё. Будто заслужил.

— Дерись! — ору я. — Призрак, пожалуйста!

Но он не будет. На миг его голубые глаза встречаются с моими — и в них столько покорности, что внутри у меня что-то ломается.

Он сдался.

Принял любое наказание.

Даже смерть.

Нет!

Я резко откидываю голову назад, врезаясь одному охраннику в лицо. Его хватка слабеет — и я тут же вбиваю локоть второму в солнечное сплетение. Они отпускают меня, и я бросаюсь вперёд, вставая между отцом и братом.

— Хватит! — кричу я.

Кулак отца замирает в считаных сантиметрах от моего лица.

— Отойди.

— Нет. — Я выпрямляюсь, встречая его взгляд. — Хочешь бить его — сначала пройди через меня.

— Он опасен, Тэйн. Он — проблема. Посмотри, что он сделал с твоей чёртовой рукой!

Я опускаю взгляд на раздробленное предплечье и только сейчас замечаю, как оно бессильно висит вдоль тела. Второй рукой я всё ещё могу сжать кулак — хоть это и адская боль — но она выглядит так, будто её терзал волк.

— Он мой брат. — Я не отступаю, даже когда взгляд отца становится ещё холоднее. — Так что позволь мне разобраться.

— Его нужно пристрелить.

— Ему нужно время! — я показываю на съёжившегося Призрака. — Посмотри на него, отец. Правда посмотри. Он не сопротивляется. Он не нападает. Он в ужасе.

Челюсть отца сжимается. Долгую секунду никто не двигается. Слышно только неровное дыхание Призрака у меня за спиной. Наконец рука отца опускается.

— Ладно. Тогда он — твоя ответственность. Но если он хоть раз снова потеряет контроль… — его глаза твердеют. — Я не буду таким милосердным.

— Он не потеряет, — быстро говорю я. — Я буду с ним работать. Научу его быть нормальным.

— Проследи, чтобы так и было. — Отец отворачивается, жестом подзывая охрану. — Потому что если он снова облажается — если облажаешься ты — вы оба заплатите.

Они уходят, оставляя нас одних: мой брат истекает кровью в грязи, а я стою над ним, как щит. Когда шаги растворяются в лесу, я разворачиваюсь и оцениваю его раны.

Он дёргается от одного моего движения, пытаясь стать ещё меньше.

— Эй, — говорю я тихо, присаживаясь рядом. — Всё хорошо.

Его плечи дрожат. От боли или страха — не понять. Скорее от обоих. Кровь ровно капает из ран и с челюсти, впитываясь в землю под нами.

— Вот, — шепчу я и достаю из кармана его бандану.

Он вздрагивает так, будто я вытащил оружие. Но, увидев ткань, выхватывает её у меня и торопливо завязывает на лице, закрывая нижнюю часть. И снова настороженно смотрит на меня.

— Я не собираюсь тебя ранить, — продолжаю я, удерживая голос мягким. — Я хочу помочь. Ты позволишь?

Он смотрит исподлобья, напряжённо, как загнанный зверь.

Потом — очень медленно — кивает.

Я стягиваю с себя рубашку и аккуратно вытираю кровь с его изуродованного лица. Он рычит и морщится — поэтому я переключаюсь на раны от пуль, которые лишь задели его по касательной. Ничего жизненно важного, кажется, не зацепило, но швы понадобятся. Его живучесть… пугающе впечатляет.

Всё это время он упорно смотрит в землю, и от всей его огромной фигуры исходит стыд. Он то и дело бросает взгляд на мою руку — туда, где он вонзил в меня зубы.

Мне самому нужны швы, но я заживу.

— Это не твоя вина, — говорю я твёрдо. — Я не должен был расслабляться на тренировке. И я должен был быть осторожнее с твоей маской.

Он мотает головой и неловко, прерывисто показывает знаки.

Чудовище.

Опасный.

Надо убить тебе.

— Нет. — Я сжимаю его плечо и жду, пока он поднимет на меня глаза. — Ты не чудовище. Ты мой брат. И я не откажусь от тебя.

Он смотрит на меня, будто не понимает, как это возможно.

Я осторожно притягиваю его к себе — одной рукой, бережно, помня и про его раны, и про то, что было, когда я касался его раньше. Его тело дрожит, он застывает, будто изо всех сил удерживает себя, чтобы не оттолкнуть меня. Но не делает этого.

Я держу его, пока дрожь не стихает, пока дыхание не выравнивается.

— Мы справимся, — обещаю я. — Ладно?

Он чуть отстраняется и дрожащими руками показывает:

Почему?

— Потому что так делают братья. — Я встаю и протягиваю ему руку. — А теперь… пойдём. Нужно привести тебя в порядок, пока раны не воспалились.

Он долго смотрит на мою ладонь.

Потом — медленно — кладёт свою руку поверх. Я помогаю ему подняться, поддерживаю его тяжёлое тело, и мы начинаем долгую дорогу обратно к дому.

Шаг за шагом.

АЙВИ

Железные стержни в спине Рыцаря вспарывают снег, оставляя глубокие борозды, пока мы вытаскиваем его из туннелей и выходим на морозный склон за пределами комплекса. Его чёрная кровь заливает нетронутую белизну, словно чернила. От массивного тела поднимается пар, несмотря на ледяной горный воздух, пронизывающий мой тонкий больничный халат.

Позади нас очередной участок комплекса обрушивается с оглушительным грохотом. Разрушение преследует нас во дворе — бетон и сталь стонут, здание рвёт само себя на части.

— Транспорт! — орёт Виски сквозь хаос. — Достаточно большой для всех!

Он срывается с места и мчится к массивной военной машине, двигатель которой всё ещё работает на холостом ходу. Остальные рассредотачиваются, прикрывая нас, когда охрана открывает огонь из уцелевших секций комплекса. Пули взрывают снег вокруг нас белыми фонтанами.

Призрак и Тэйн тянут цепи, волоча истекающее кровью тело Рыцаря к транспорту. Его железная маска скребёт по замёрзшей земле, голубые прорези глаз мерцают всё слабее. Из-под металла вырывается глухое рычание, пока они затаскивают его в грузовой отсек.