Чтение онлайн

— Хороший мальчик, — шепчет он, поглаживая большими пальцами мои щеки. — Так стараешься для меня.

От похвалы мой член пульсирует почти болезненно. Его узел бьется о мой язык, полностью заполняя рот. Я едва могу дышать, но мне плевать. Растяжение в челюсти граничит с агонией, но даже от этого я только сильнее возбуждаюсь.

Я мычу, не выпуская его, беспомощно толкаясь бедрами в пустоту. Мой член рвется наружу, истекая смазкой и отчаянно нуждаясь во внимании. Но я держу руки на его бедрах, поддерживая его, пока узел продолжает пульсировать.

Его большой палец обводит мои растянутые губы там, где они плотно обхватили его ствол. Прикосновение легкое, как перышко, но от него по позвоночнику пробегает электрический разряд.

— Посмотри, как хорошо ты его принимаешь, — выдыхает он, и в его обычно отстраненном голосе проскальзывает что-то похожее на благоговение. — Кто же знал, что ты можешь быть таким… послушным?

Мне следовало бы укусить его за это. Напомнить ему, с кем именно он имеет дело. Но всё, что я могу, — это промычать, когда через меня проходит очередная волна этого… что бы это ни было, черт возьми. Какого хера со мной происходит?

Его узел снова пульсирует, выталкивая очередную струю семени мне в горло. Я жадно сглатываю, продолжая работать горлом, хотя от того количества спермы, что он в меня вкачал, желудок уже начинает сводить. Звук, который он издает — что-то среднее между рыком и стоном — бьет прямо в мой ноющий член.

— Такой жадный, — тяжело дышит он, его привычная безупречная дикция плывет. — Так жаждешь угодить.

Мое лицо горит, но бедра непроизвольно дергаются. Его слова не должны так на меня действовать. Ничто из этого не должно. Но вот я здесь, на коленях, с его узлом во рту, и мой член стоит так твердо, как никогда в жизни.

Его пальцы сжимаются в моих волосах, когда его сотрясает очередной отголосок оргазма.

— Блядь… твой рот такой горячий…

Я мычу и рычу, не выпуская его, заставляя ахнуть. Его узел пульсирует в ответ, и у меня всё внутри переворачивается, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Ласкай себя, — приказывает он, его голос слегка срывается. — Дай мне увидеть, как ты кончаешь только от этого. Только от того, что принял мой узел, как хороший мальчик.

У меня вырывается сдавленный звук. Руки дрожат, пока я вожусь с ремнем и стягиваю штаны, наконец освобождая свой ноющий член. От одного прикосновения к самому себе я чуть не кончаю.

— Медленно, — командует он. — Растяни удовольствие.

Я стону, но повинуюсь, поглаживая себя мучительно медленно. Его узел одобряюще бьется о мой язык.

— Хороший мальчик, — выдыхает он. — Вот так.

Всё мое тело содрогается от его похвалы. Предэякулят мерно капает с моего члена, пока я продолжаю движение, подстраивая темп под ровную пульсацию его узла. От каждого моего глотка он судорожно втягивает воздух, его пальцы рефлекторно сжимаются в моих волосах.

Я близко — так, блядь, близко — но я жду. Мне нужно его разрешение. Нужно, чтобы он сказал мне…

— Ты близко, — шепчет он, сжимая мои волосы. Это не вопрос. Ему всегда нужно звучать так ебано официально, даже когда его узел зажат у меня во рту. — Я вижу это по твоему дыханию. По тому, как расширены твои зрачки. По смазке, что течет из твоего…

Я рычу, не выпуская его, и слегка прикусываю, заставляя его слова оборваться на удушливом вздохе. Моя рука движется на члене быстрее, предэякулят капает на пол пещеры.

Но я не кончаю. Еще нет. Не раньше, чем он мне прикажет. Какого хера он со мной сделал?

— Посмотри на меня, — командует он грубым голосом. Его пальцы впиваются в мои волосы, заставляя меня закинуть голову назад настолько, насколько это возможно с его членом в моем горле. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь.

Я заставляю себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом, издавая низкое, раздраженное рычание. Его бледно-голубые глаза потемнели от голода, его бесстрастная холодная маска разлетелась вдребезги. Его обычно идеальная прическа превратилась в ебаный хаос. От этого зрелища мой член пульсирует. Это сделал я. Я сломал этот железный контроль.

— Хороший мальчик, — выдыхает он, и эта похвала бьет по мне, как наркотик. — А теперь кончай для меня. Покажи мне, как сильно тебе нравится принимать мой узел.

Эти слова становятся последней каплей. Перед глазами всё белеет, когда оргазм прошивает меня насквозь; член дергается в моей руке. Сперма брызжет на пол пещеры, пока я продолжаю остервенело ласкать себя; приглушенные стоны вибрируют вокруг его узла.

Его пальцы впиваются в мою кожу головы.

— Вот так, — мурлычет он. — Отдай мне всё.

Я содрогаюсь в отголосках оргазма, всё моё тело дрожит. Его узел продолжает пульсировать у меня на языке, заливая рот и горло новой порцией семени, пока мне не начинает казаться, что меня сейчас вывернет или я просто, блядь, отключусь. А может, и то, и другое сразу. Но я глотаю всё до капли, работая горлом, хотя тело уже орет от протеста.

Челюсть ноет просто немилосердно, пока узел Чумы бьется о мой язык, наполняя рот очередным горячим приливом. Я пытаюсь проглотить всё, но его слишком, сука, много. Струйки вытекают из моих растянутых губ, стекая по подбородку. Мое горло судорожно работает, мышцы сжимаются, пока я пытаюсь не задохнуться.

Его пальцы перебирают мои волосы, теперь уже мягче. Почти нежно. Контраст с его обычной отстраненностью заставляет мой выжатый член снова дернуться.

— Так хорошо, — бормочет он, его голос сорван и разбит. В нем нет и следа его привычных четких интонаций. — Так хорошо его принимаешь.

Я рычу, не выпуская его узел, звук получается приглушенным и отчаянным. Челюсть будто в огне, она растянута шире, чем я считал возможным. Эта жгучая боль посылает через меня искры сомнительного удовольствия, о котором я не хочу, блядь, даже задумываться.

Его бедра непроизвольно дергаются, вбивая член еще глубже. У меня срабатывает рвотный рефлекс, но я заставляю себя расслабить горло. Его узел пульсирует в ответ, вкачивая очередную порцию спермы.

— Блядь, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Блядь. То, как ты… то, как твое горло…

Впервые этот самодовольный ублюдок, кажется, не находит слов. Я мычу, не выпуская его, чувствуя торжество от того, что довел его до нечленораздельных проклятий.

Его бедра дрожат под моими руками, когда его накрывает очередная волна. Узел растягивает мою челюсть до невозможного предела, из глаз непроизвольно текут слезы. Но я не отстраняюсь. Не могу. Мы скованы вместе, пока его узел не спадет. Эта мысль вызывает во мне неожиданный трепет.