Чтение онлайн

— Не двигайся, — приказывает он, но голос его дрожит. — Дай мне…

Он осторожно покачивает бедрами, пробуя почву. От этого движения его член шевелится в моем горле, а узел тянет мои растянутые губы. Я беспомощно стону, мои руки крепче сжимают его бедра.

— Хороший мальчик, — выдыхает он. — Такой идеальный. Такой…

Его слова обрываются на сдавленном стоне, когда узел снова пульсирует. Я рефлекторно сглатываю, обхватывая его горлом. Моя челюсть просто орет от боли, но я игнорирую это, сосредоточившись на тех надломленных звуках, что я из него вытягиваю.

Время теряет всякий смысл, пока мы остаемся сцепленными; его узел медленно выкачивает порцию за порцией мне в глотку. Весь мой мир сузился до боли в челюсти, до его горячего семени, заполняющего мой рот, и вкуса его плоти на моем языке.

Его пальцы продолжают гладить меня по волосам — странно успокаивающий жест. Будто он хвалит меня. Награждает. Эта мысль должна бы меня бесить. Вместо этого мой член снова начинает подавать признаки жизни. Какого хера со мной не так?

Наконец, спустя целую вечность, его узел начинает опадать. Он шипит сквозь зубы, когда тот уменьшается настолько, что выскальзывает из моего истерзанного рта. Следом выходит и член, оставляя после себя странное чувство пустоты.

Я откидываюсь на стену пещеры, разминая ноющую челюсть. Сперма и слюна стекают по моему подбородку. Мне должно быть противно. Вместо этого я чувствую… Блядь. Я не знаю, что я чувствую.

Чума сползает по стене, пока не оказывается сидящим прямо передо мной, его грудь всё еще тяжело вздымается. Впервые он выглядит таким же разбитым, как и я. Его обычно идеальная прическа в беспорядке, кожа раскраснелась и покрыта синяками от моих зубов.

— Что ж, — говорит он наконец охрипшим голосом. — Это было… познавательно.

— Завали ебало, — хриплю я. — Пока я не съездил тебе по твоей смазливой морде.

Его губы кривятся в этой бесячей полуухмылке.

— Так ты считаешь мою морду смазливой?

Я кидаюсь на него, но ноги слишком дрожат, чтобы устоять — такое чувство, будто я только что всосал целую канистру сливок. Он ловит меня раньше, чем я влетаю лицом в пол, и придерживает своими руками хирурга. Этот контакт посылает новые разряды через мое сверхчувствительное тело.

— Осторожнее, — шепчет он. — У тебя будет нарушена координация еще несколько минут после оргазма.

— Я так тебя ненавижу, сука.

— Знаю.

Его рука обхватывает мой член, и я выгибаюсь навстречу его хватке со сдавленным стоном. Блядь. После того как я так жестко кончил, его прикосновение — это уже почти чересчур. Моя голова падает на камни, пока он ласкает меня, мрачно усмехаясь мне прямо в ухо.

— Моя очередь.

АЙВИ

Я смотрю в темноту за входом в пещеру, наблюдая, как кружащийся снег медленно стирает любые следы пути Рыцаря. Его массивная фигура растворилась в ночи, словно призрак, а цепи, тянувшиеся за ним, оставили глубокие борозды, которые уже заполняет свежий порошок снега.

Призрак шевелится рядом со мной, прижимаясь изуродованным лицом к моей шее и вдыхая мой запах. В его груди рождается низкая вибрация — не совсем мурлыканье, но очень близко. Его острые зубы скользят по моей коже с поразительной осторожностью, когда он прижимает меня крепче.

Он тоже заметил, как Рыцарь уходил, и был готов сорваться следом. Но он прислушался, когда я покачала головой.

Сердце ноет, когда я вспоминаю тот тихий, пустой рык, которым Рыцарь ответил мне, когда наши взгляды на миг встретились у выхода из пещеры. Не угроза — просьба.

Остаться.

Быть в безопасности.

Позволить ему идти своей дорогой.

Я поняла.

Иногда самое доброе, что можно сделать для кого-то, — отпустить.

С другой стороны от меня Валек устроился, положив голову мне на бедро. Его серебряные глаза полуприкрыты, но насторожены. Наркотики, похоже, постепенно отпускают его, хотя на губах всё ещё играет ленивая, опасная ухмылка. При всей его прежней театральности, с тех пор как мы обосновались здесь, он ведёт себя подозрительно спокойно.

Я всё ещё в ярости. Всё, что он со мной сделал — что он сделал с нами всеми, — заслуживает жёсткого разговора. Но он подождёт. Мы слишком близко подошли к смерти, чтобы разбираться с этим сейчас.

И к тому же он всё ещё под кайфом.

Из глубины пещеры доносится глухой звук, затем — приглушённый рык. Я настораживаюсь. Чума и Виски ушли туда довольно давно, и я уже некоторое время не слышала их привычной перебранки.

Странно.

Я начинаю осторожно выбираться из клубка тел, но сильные руки Призрака тут же сжимаются вокруг меня.

— Я сейчас вернусь, — шепчу я, касаясь его руки. — Просто проверю, как они.

— Нашей милой омеге любопытно, чем могут заняться два альфы в темноте? — тянет Валек, и в его акценте всё ещё слышится опьянение.

Лицо заливает жар.

— Это не… они бы не…

Улыбка Валеки становится шире.

И теперь мне очень интересно, что там происходит.

Призрак тихо рычит, но всё же ослабляет хватку, позволяя мне выскользнуть. Холод тут же пробирает до костей, и я плотнее кутаюсь в чужие рубашки. Валек разочарованно цокает языком и тянется к моей лодыжке, но я отступаю.

— Ведите себя хорошо, — говорю я им обоим.

Призрак выглядит встревоженным. Улыбка Валека становится откровенно порочной.

— Всегда, моя кровавоволосая богиня, — мурлычет он.

Я игнорирую его и осторожно пробираюсь сквозь тьму, следуя на звуки вглубь пещеры. Потолок становится ниже, заставляя меня местами пригибаться. Очередной рык доносится до моих ушей, за ним следует то, что определенно звучит как стон. Сердце пускается вскачь. Неужели они и вправду…

Но слова Валека эхом отдаются в голове. Воздух здесь и правда пахнет иначе. Более мускусный, дурманящий. Как тот запах, что наполнял мою комнату во время течки. Сердце колотится о ребра, пока я подкрадываюсь ближе, влекомая приглушенными звуками, отражающимися от стен пещеры. Запах становится сильнее с каждым шагом. Жар скапливается внизу живота, когда воспоминания о времени, проведенном со стаей, накрывают меня с головой.