Чтение онлайн

— Видимо, поэтому это и не называется «Омега Альфы», — фыркает Виски.

Наверное, мне стоило бы занервничать после услышанного. Но когда я выхожу из-за занавески и вижу, как расширяются их глаза при виде моего облика, я чувствую лишь прилив власти.

— Ну? — спрашиваю я, слегка крутанувшись на месте. — Что скажете? Мгновение все молчат. Затем Виски издает тихий свист:

— Чертовка, дикая кошка.

— Ты выглядишь… — начинает Чума, но умолкает, видимо, не находя слов.

— Как королева, — заканчивает за него Тэйн охрипшим голосом.

Призрак выразительно показывает знаками: Наша королева.

Валек же необычно для себя лишился дара речи.

Разобравшись с моим нарядом, мы переключаем внимание на одежду альф. Им нужно выглядеть как могущественные и богатые лидеры стаи, а это значит — сменить привычную тактическую экипировку на что-то более изысканное.

Чума, само собой, в такой роскоши чувствует себя как рыба в воде. Он выбирает приталенный черный костюм с едва заметными золотыми деталями, которые подчеркивают его королевскую выправку. Тэйн останавливается на ансамбле глубокого угольного цвета, подчеркивающем его широкие плечи и властное присутствие.

Виски ноет всё это время, но даже он не может отрицать, как чертовски хорошо выглядит в темно-синем смокинге, который мы ему подобрали. Валек, предсказуемо, выбирает вариант поэффектнее — белый костюм с серебряной вышивкой в тон волосам и глазам.

Но больше всех меня удивляет Призрак. Когда он выходит из примерочной в идеально подогнанном черном костюме, его массивная фигура кажется в формальной одежде еще более внушительной. На нем подходящий шарф, и у меня перехватывает дыхание. Он выглядит… царственно. Опасно, но совсем иначе, чем обычно.

— Это ведь вечеринка-маскарад, да? — спрашивает Виски. — Значит, нам нужны маски?

— Они здесь, — говорит Чума, указывая на полки у дальней стены. Десятки затейливых масок покрывают стену от края до края: от простых черных до сложнейших творений на всё лицо, украшенных драгоценными камнями, перьями и благородными металлами. Некоторые стоят столько, что их держат в стеклянных витринах.

Меня всегда тянуло к маскам, но я никогда не видела ничего подобного вживую. Мысль о том, чтобы надеть такую и на одну ночь превратиться в кого-то другого, признаться, немного будоражит — несмотря на характер миссии и уровень опасности для стаи.

— Выбирай любую маску, какая приглянется, — шепчет Чума, и его дыхание согревает мне ухо. — О цене не беспокойся, само собой.

Я ошарашенно смотрю на него. Иногда легко забыть, что он — настоящий принц, что деньги для него ничего не значат, и это осознание немного выбивает из колеи. Но потом я ловлю его мягкий взгляд — то, как он буквально упивается моим восторгом, — и это перестает быть важным.

Виски, как и ожидалось, ныряет в процесс с головой. Он прямиком направляется к секции самых драматичных масок, с азартом примеряя одну за другой, совершенно не заботясь об их хрупкости.

— Гляньте на эту! — кричит он, напяливая темно-красную маску с черным обсидианом и загнутыми рогами. Нижнюю часть лица она оставляет открытой. — Ну как я вам?

— Как бык в посудной лавке, — тянет Валек, но в его серебряных глазах пляшет веселье. — В точку, на самом деле.

Ухмылка Виски под маской становится шире:

— Идеально. Беру.

Тэйн подходит к выбору со своей обычной методичной сосредоточенностью. Он выбирает строгую белую маску, закрывающую глаза и переносицу. Простая, элегантная — разительный контраст с его темными волосами и волевыми чертами.

— А что, череп не берешь? — спрашивает Виски, явно удивленный.

— Это было бы слишком очевидно, — отрезает Тэйн, выразительно косясь на вызывающую маску Виски.

Валек, верный себе, выбирает самый театральный вариант. Он выходит из-за витрины в маске, повторяющей морду ядовитой змеи: переливчатая чешуя и сверкающие клыки.

— Тонко, — бормочет Чума. Сам он уже надел черную маску, украшенную россыпью крошечных мерцающих камней того же иссиня-черного оттенка, что и его волосы.

Пока Призрак изучает маски, осматривая их, но не прикасаясь, словно боится что-то сломать, я снова поворачиваюсь к стене, чувствуя, что глаза разбегаются. К тому времени, как он выбирает маску волка на всё лицо, угольно-черную, скрывающую его шрамы, я всё еще топчусь на месте, пытаясь найти что-то подходящее мне.

И тут я вижу её. Маска белого кролика с высокими ушами, украшенными тонкой золотой филигранью. Глаза обрамлены закрученными алыми узорами, напоминающими мне языки пламени. Не раздумывая, я тянусь к ней. Внутри она подбита мягким бархатом и садится идеально, будто была создана специально для меня.

Я поворачиваюсь к остальным, внезапно почувствовав робость.

— Ну, что скажете?

На мгновение они все просто застывают. Затем Виски издает тихий свист.

— Выглядишь так, что из-за тебя начнется полномасштабный бунт.

Невозможно удержаться и не начать слегка хорохориться, видя голод в их глазах. Даже Призрак, который вел себя необычно тихо на протяжении всего процесса, наблюдает за мной с такой интенсивностью, что кожа покалывает; его голубые глаза горят за гладкими, угловатыми чертами маски волка.

Я снова поворачиваюсь к зеркалу, слегка поправляя маску кролика. Чисто-белые и красные отметины вокруг глаз действительно подчеркивают огонь в моих волосах, делая их похожими на живое пламя в мягком свете лавки. На мгновение я едва узнаю саму себя. Это весело. Это опасно, и так быть не должно, но это весело.

— Что дальше? — спрашиваю я, с некоторой неохотой снимая маску и снова поворачиваясь к моим альфам. Наверное, мне следовало бы устать после всего случившегося, но прямо сейчас я чувствую, что могла бы гулять весь день.

— Через дорогу есть лавка, которая специализируется на товарах для омег, — отвечает Чума, когда к нему возвращается дар речи. — Я подумал, тебе захочется взглянуть.

Сердце пропускает удар при этом предложении. Я никогда раньше не делала покупок для себя, не говоря уже о вещах, созданных специально для омег. Я вспоминаю те роскошные принадлежности, которые альфы привезли мне для обустройства гнезда еще в Шато, и то, как я предпочла отказаться от них в пользу грубых, примитивных материалов, к которым привыкла. Но сейчас всё кажется другим. Всё.