Чтение онлайн

Улыбка Валека мягче, чем я когда-либо видела; уголки его губ едва видны над краем шарфа. Он протягивает руку, словно хочет коснуться меня, но передумывает. Вместо этого он просто кивает и ускользает, чтобы терроризировать очередной стенд с декоративными подушками.

Я поворачиваюсь к горе тканей, которую мы накопили, пропуская через пальцы каждый отрез. Лесная зелень пледа Виски. Полуночная синева шелка Тэйна. Сапфир меха Призрака. Мерцающая черная ночь покрывала Валека. И там, в самом центре, отрез чисто-белого шелка с изящной золотой вышивкой. Вклад Чумы.

Он напоминает мне саму Сурхииру — безупречную красоту этого места, которое могло бы стать нашим домом. Нашим домом. Этого ли я хочу? Остаться здесь и пустить корни, когда всё закончится?

Я беру маленькую подушку, проводя пальцами по вышитым золотой нитью словам. «Дом там, где твоя стая».

И с улыбкой добавляю её в нашу корзину.

АЙВИ

За окном сияющие шпили Сурхиира тают вдали, сменяясь суровой пустошью Внешних Пределов. Моя рука лениво вычерчивает узоры на прохладном стекле вагонного окна, пока я вспоминаю последние несколько дней.

Никогда не думала, что смогу влюбиться в место. Но Сурхиир с его зданиями из белого камня и золотым декором вырезал себе уголок в моем сердце. То, как солнечный свет плясал на геометрических узорах, украшающих каждую поверхность. Тихая стать его жителей в белых одеждах с закрытыми вуалями лицами. Даже строгие социальные правила казались уютными в своей предсказуемости.

Трудно поверить, что мы пробыли там всего несколько дней. Кажется, время в Сурхиире было одновременно и гораздо короче, и гораздо длиннее. Может быть, потому что он так изолирован от остального мира — кажется, будто он находится в своей собственной параллельной вселенной, отделенной от моего восприятия времени.

Чума сидит рядом со мной и читает книгу в кожаном переплете. Он сменил свои привычные драматичные наряды на простой, но строгий черный костюм с золотыми вставками, который выбрал во время нашего шоппинга на рынке. Его темные волосы завязаны на затылке, а несколько длинных прядей спадают на его острое лицо, пока он вникает в книгу.

Незадолго до отъезда я сказала ему, что могу представить, как остаюсь в Сурхиире. Может, не в самом городе — не уверена, что моя дикая натура выдержит стены вокруг, по крайней мере, долго, — но где-то рядом. Прошлой ночью, когда я в последний раз провожала закат вместе со стаей, мне приглянулась одна вилла на берегу озера, и я намекнула, что нечто подобное было бы идеальным.

Безопасно, но под защитой.

Если он вообще захочет сюда вернуться, конечно. Я знаю, что для него это было бы серьезным решением, а прямо сейчас мы все работаем в режиме выживания.

Я наблюдаю, как Тэйн и Валек играют в карты за маленьким столиком напротив. Оба выглядят куда более изысканно, чем я привыкла их видеть. Тэйн кажется внушительной фигурой в своем темно-угольном костюме — разительный контраст с экстравагантным белым ансамблем Валека с серебряными деталями в тон его глазам.

Призрак дремлет в углу, его массивное тело заполняет всё пространство в черном костюме и свежей белой рубашке. Шелковый шарф чернильного цвета закрывает нижнюю часть его лица, ткань слегка колышется при каждом ровном вздохе. Но даже в полусне он выглядит так, будто готов в любой момент вскочить в бой.

Виски развалился в кресле рядом с ними, вытянув ноги перед собой. Темно-синий цвет его костюма подчеркивает теплоту его каштановых волос и медово-карих глаз. Однако он постоянно оттягивает воротник, будто ткань его раздражает.

Я его понимаю. Я тоже не привыкла к своему темно-синему платью. Оно мягкое и шелковистое, но на коже ощущается чужим.

Но все эти старания заставляют их выглядеть именно так, как нужно: стаей богатых, могущественных альф, связанных одной омегой. Никто и не заподозрит в них обученных убийц.

Иллюзия идеальна. Почти слишком идеальна.

Я замечаю, как Валек прячет карты в рукав, когда думает, что никто не видит, и мне приходится подавлять улыбку. Некоторые вещи не меняются, какой бы пафосной ни была упаковка.

Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, глядя, как мимо проносится бесплодный пейзаж. Частью души я уже скучаю по сияющим шпилям и невозможно хрупкой архитектуре Сурхиира. Безупречный белый камень и затейливая золотая филигрань теперь кажутся сном, тающим с каждой милей, отделяющей нас от этого невозможного оазиса.

Но другая моя часть чувствует себя более живой, чем за последние годы. Мы несемся навстречу опасности, приближаясь к самому сердцу коррупции, отравившей наш мир. И впервые мне кажется, что у нас действительно есть шанс всё изменить.

Мы — волки в овечьей шкуре. И мы собираемся войти прямиком в логово льва.

— Ты снова слишком много думаешь, — грубоватый голос Виски прерывает поток моих мыслей. Я моргаю, понимая, что черт знает сколько времени тупо пялилась в окно.

— Просто… нервничаю, — признаюсь я, выдавливая слабую улыбку.

Глаза Виски смягчаются.

— Эй, мы прикроем. Никто тебя там и пальцем не тронет.

— Я не за себя беспокоюсь, — бормочу я.

— Мы о себе позаботимся, — рокочет Тэйн из другого конца купе. — Просто сосредоточься на своей роли. Пока мы кажемся нормальными, мы сможем передвигаться свободно.

— А «казаться нормальными» нам дается нелегко, — напоминает Валек, и его губы изгибаются в ухмылке.

Я киваю, тяжело сглатывая.

Верно. Мне просто нужно притвориться изнеженной высокородной омегой. Проще простого. Совершенно естественно для дикой омеги, выросшей в глуши.

— Ты справишься, — мягко говорит Чума, словно читая мои мысли. Он тянется к моей руке и сжимает её. Сегодня на нем перчатки — хлопковые и белые, а не привычная черная кожа. — Просто расслабься.

Я киваю на слова Чумы, но в животе всё равно всё скручивается от тревоги. Мягкое покачивание поезда почти не успокаивает нервы, пока мы несемся к цели. Каждое движение состава напоминает мне о том, что мы задумали.

За окном бесплодные земли Внешних Пределов сменяются разбомбленными руинами того, что когда-то было процветающим городом. Разрушенные здания и искореженный металл маячат на фоне темнеющего неба — суровое напоминание о мире, который мы пытаемся исцелить.