Чтение онлайн

Мы уже отмечали, [43] что это не относится напрямую к так называемым личностным тестам, поскольку они, как правило, имеют под собой более солидную теоретическую основу (хотя и здесь в целом ряде случаев мы сталкиваемся с примерами «голого эмпиризма»).

Как сказано выше, история конструирования личностных тестов восходит к 1912 г., когда Эдвард Торндайк начал разрабатывать анкеты-вопросники для определения преобладающих интересов личности. Но первым действительно личностным тестом, получившим практическое применение (и оказавшим вместе с тем значительное влияние на последующее развитие «самоописательных» тестов), был «личностный инвентарий» для выявления неврозов у военнослужащих, предложенный в 1919 г. Робертом Вудвортсом. Если продолжить обзор истории развития и появления личностных тестов бланкового типа, то хронологический перечень наиболее значительных методик будет выглядеть следующим образом:

• 1927 г. – Эдвард Стронг публикует свою «Карту профессиональных интересов»;

• 1928 г. – появляется тест склонности к доминированию-подчинению Гордона Оллпорта;

• 1928 г. – публикуется тест личностных ценностей, разработанный Гордоном Оллпортом и Филиппом Верноном;

• 1940 г. – Старк Хатавей и Джеймс Маккинли публикуют свой Миннесотский многофазный личностный инвентарий MMPI – один из наиболее популярных на Западе бланковых тестов.

Из так называемых личностно-деятельностных тестов отметим в качестве пионерских разработок две методики проективного типа: тест цветных чернильных пятен, разработанный Германом Роршахом, и тест тематической апперцепции ТАТ, авторами которого являются Генри Мюррей и С. Д. Морган.

Завершая краткий обзор и оценивая современное состояние зарубежной тестологии, следует отметить, что к настоящему времени она насчитывает в своем арсенале несколько сотен различных методик: с одной стороны, сугубо инструментальных, рассчитанных на измерение узких специальных способностей психометрических тестов, а с другой стороны, – различных комплексных тестов так называемых личностных черт и черт характера, общих и аналитических, индивидуальных и групповых, бланковых и аппаратурных, само описательных и деятельностных (последние в свою очередь делятся на ситуативные и прожективные).

Публикации же, в которых эти методики описываются и комментируются, исчисляются буквально тысячами. Тем не менее, как можно увидеть, среди этого моря публикаций работы, в которых достаточно глубоко анализируются теоретические аспекты метода тестов, представляют собой крошечные островки.

Особенности развития отечественной психодиагностики

Русская психология уже в конце XIX – в начале XX вв. была весьма четко ориентирована на широкое практическое приложение психологических знаний, в том числе и в области психологических измерений индивидуальных различий людей. Вместе с тем для нее, как и для всей мировой психодиагностики того времени, было характерным построение широких выводов и обобщений на базе частных теорий, лежащих в основе тестовых испытаний. При наличии прогрессивных и даже опережающих уровень мировой науки методологических достижений в русской психологии, так же как и в мировой, фактически происходило теоретическое отождествление психики и поведения, сознания и регуляции деятельности.

На этом фоне особенно хорошо видно, как формировалось отношение отечественных психологов к применению тестовых методик и каким образом оно претерпевало определенную эволюцию. В той эволюции взглядов можно выделить три основных периода.

Первый период (с начала 20-х до середины 30-х гг. XX столетия) в сфере отечественной психологической практики и применения методов психодиагностики характеризовался в целом некритическим заимствованием зарубежных тестовых методик и преувеличенными ожиданиями в отношении их практической эффективности. В этот период идея психологических измерений подверглась крайней вульгаризации в обстановке дошедшего до России с Запада тестового бума.

В этих условиях различные тесты (как правило, заимствованные за рубежом) применялись для кажущегося измерения умственных задатков и способностей, на основе которого подчас принимались самые радикальные решения, касающиеся судеб обследованных школьников. Многие из них совершенно необоснованно объявлялись умственно отсталыми и направлялись в специальные школы.

Главными вдохновителями и действующими лицами этого бума в нашей стране были, однако, не психологи, а некоторые мало компетентные в психологии работники просвещения. Что же касается ведущих отечественных психологов (П. П. Блонский, Л. С. Выготский, К. Н. Корнилов и др.), то их позиция в данном вопросе характеризовалась прежде всего проведением четкой демаркационной линии между, с одной стороны, имевшимися в то время конкретными тестовыми процедурами и, с другой стороны, методом тестов как определенной методологической идеей, которая пока должным образом не реализована, но может стать основой для создания в будущем научно обоснованных, эффективно работающих методов практической работы.

В разработку метода тестов в рассматриваемый период наряду с видными представителями дореволюционной психологии и педагогики (П. П. Блонский, Г. И. Россолимо, А. П. Нечаев, А. П. Болтунов, А. М. Шуберт) активно включились и психологи, чья исследовательская работа началась уже после установления советской власти (Ф. Р. Дунаевский, П. А. Шеварев, С. Г. Геллерштейн, В. М. Коган, Н. Д. Левитов, М. С. Бернштейн, А. А. Смирнов, Г. С. Костюк и др.).

При всех различиях, которыми характеризовались научные интересы и устремления, теоретические позиции и методологические подходы названных ученых, их деятельность имела ряд общих признаков. Все они были преисполнены горячего, искреннего энтузиазма в связи с перспективами, которые по их мнению открывались перед методом психологических тестов в деле социалистического переустройства общества.

«Огромное практическое значение тестов, – подчеркивал в своем выступлении на Всесоюзной педологической конференции один из лидеров советской тестологии П. П. Блонский, – состоит в том, что они сводят нас с небес романтизма на нашу землю и дают нам реальное знание школьника».

Однако в своем отношении к методу тестов, в оценке его возможностей отечественные тестологи отнюдь не походили на наивных мечтателей. Это были глубокие и всесторонне информированные исследователи. С одной стороны, они опирались на развитую и оригинальную психометрическую традицию, сложившуюся еще в дореволюционной России и олицетворявшуюся всемирно известными научными школами Г. И. Россолимо и А. П. Нечаева.

С другой стороны, отечественные тестологи были исчерпывающе осведомлены о новейших исследованиях и разработках своих зарубежных коллег. Они относились к их достижениям с уважением, но вместе с тем и с надлежащей критичностью (глубина и последовательность которой, разумеется, не могли не быть ограничены историческими условиями).

Второй период (с середины 30-х до конца 50-х гг. XX в.) прошел прежде всего под знаком политизированного «отрезвления», наступившего после опубликования известного Постановления ВЦИК и ЦК ВКП(б) от 4 июля 1936 г. «О педологических извращениях в системе наркомпросов». К сожалению, в тогдашних условиях оно было встречено «с удовлетворением» психологами страны, это Постановление «стимулировало их к более глубокому анализу всего комплекса методологических и теоретических проблем», связанных с применением умственных тестов.

Следует ради справедливости подчеркнуть, что сама идея умственных тестов как метода стандартизованного испытания и объективной оценки способностей человека Постановлением ЦК партии не отвергалась. Тем не менее в этот период указанное Постановление часто трактовалось расширительно, особенно «воинствующими марксистами», – в духе «категорического отрицания» любых тестов, а вслед за этим – и любых методов количественной оценки умственных способностей.

Разработка метода тестов, как и развитие экспериментальной и прикладной психологии, фактически прекратились, особенно благодаря общей идеологизированной позиции общества. Как пишет, вероятно, по воспоминаниям того времени А. В. Петровский, «резкая и по большей части справедливая критика педологии, развернувшаяся в печати, отличалась вместе с тем определенной тенденциозностью и нередко сопровождалась отрицанием всего положительного».

Таким образом, Россия (точнее, российская интеллигенция) вновь «опередила» США и Англию и, как всегда, самым радикальным образом: вместе с «грязной водой вульгаризаторства» из ванны оказался выплеснутым и сам ребенок.

Оценивая близкий к нам зарубежный опыт с этой точки зрения, нужно отметить вполне определенное и весьма существенное различие в развитии практической психологии и психодиагностики в нашей стране и в так называемых бывших странах социализма, а ныне – странах Центральной и Восточной Европы.