Чтение онлайн

Происшедшее и происходящее Российское абсолютно необъяснимо с позиций пошагового аналитического мышления в обыденном состоянии сознания. Оно не терпит никакой однозначности и банальности, оно мгновенно закрывается от взора, затуманенного любым видом озлобленности, любым проявлением гордыни. Оно не является чисто российским феноменом.

Если признать верными выводы создателей номогенеза о том. что эволюция делается не за счет выживших, а за счет погибающих, то Россия уходящего века действительно была на острие эволюции социума. Таковой она является и сейчас. Достаточно взглянуть на данные по средней продолжительности жизни и смертности в нашей стране [31]. Ни в одном государстве мира не наблюдалось столь резкое сокращение средней продолжительности жизни и рост смертности. Даже в периоды мировых войн. С 1990 года народ начал вымирать. Этот процесс усугубляется тем, что 90 %тех, кто умудрился родиться, рождаются уже не здоровыми.

Фильмы об Армагеддоне на этом фоне выглядят не страшнее учебных, оправдывающих расходы на существование МЧС. Следует признать: реальность существования России поставлена под угрозу.

Нет сомнений, что до всей правды о том, как уничтожали Россию и как она сама уничтожает себя никто не доберется, несмотря ни на какие усилия разведок и гениальные вторжения патриотов-хакеров в закрытые информационные системы.

Нет сомнений в том, что вполне официально объявленная "холодная” война против СССР и затем России велась и ведется.

— Что мы стали первыми в истории побежденными в результате полномасштабной информационно-психологической войны.

— Что подобных по эффективности результатов не ожидали сами инициаторы “холодной” войны.

— Что сегодняшняя "помощь” нам есть попытка продолжающейся маскировки факта того, что война все же была.

Попытка направлена на то. чтобы процесс саморазрушения страны, инициированный извне, не шел так пугающе быстро, чтобы продолжать выдачу враждебно привнесенного за свое, родное, унижая и дотаптывая народ. Точно так же нет сомнений и в том, что подобная политика по отношению к России является куцей и самоубийственной для всех, кто ее породил, кто ее поддерживает, кто за ней стоит, кто собирается процветать за счет продажи гробов и перегноя от бесчисленных плохо зарытых трупов.

Бесстрастное наблюдение в свидетеле отмечает и ту приуготовленность к новой катастрофе, которая в стране складывалась, начиная с катастрофы 1917 года. Ее искусственная инициация при помощи сил и средств “холодной” или, если быть точнее, информационно-психологической войны, с внешней стороны мало что изменила. Человеку часто кажется, что это он победно толкает паровоз. хотя внешний наблюдатель четко видит, что это паровоз наезжает на него сзади.

В итоге, с внешнеполитической стороны мы наблюдаем не что иное, как вампирическую практику отсрочивания одной личной смерти за счет тысяч смертей других людей. Эта практика ставится во главу угла так называемой политики демократии. При этом вся демократия сводится к тому, чтобы быстрее и ближе придвинуть к России войска блока НАТО, пока та не опомнилась.

Возможно таких, опомнившихся, теперь не пропустят к политическому уровню руководства методами спецслужб. Но это уже не изменит существо проблемы. Отвечать придется тем, кто взял на себя ответственность фривольно заменить сам принцип дихотомии, присущий Вселенной с момента ее зарождения и руководить миром из одного-единственного центра.

На чем основаны такие выводы? Конечно, на работах ряда отечественных ученых [3], [22], [23], на "Заявлении Нобелевских лауреатов" 1994 года (Лоуренс Клейн, Василий Леонтьев, Джеймс Тобин, Дуглас Норт, Кэннет Эрроу) [35]. Выводы ученых беспощадны и подтвердились полностью. Отрыв стран, участвующих в информационных технологиях, от всех остальных становится непреодолимым. “Пока последние будут продолжать проедать свои природные ресурсы, первые спокойно и, главное, абсолютно бескровно получат над ними контроль” [35].

Но в контексте этой книги — и на анализе с применением измененных состояний сознания. Далее я рассматриваю только этот контекст в концептуальном плане. Мы говорили о том, что погружения в ИСС позволяют выхватывать из Реальности-2 штрихи, которые до поры до времени остаются непонятными. И тут люди резко делятся на два полюса.

Одни говорят и верят в то, что “да, это непонятно, но это — часть общей грандиозной картины, которую всю мы увидеть пока не можем". Другие говорят и верят в то, что "раз это непонятно, значит этого нет и никакой грандиозной или примитивной картины нет тоже."

Ученые любят сообщать о своем открытии, но не о том как, в каком состоянии сознания оно зародилось и вспыхнуло в голове (или еще где?) внезапным озарением. В результате наука предстает пред нами как чреда неких фактов, хотя на самом деле это была чреда озарений, которым придавалась стабильность методом прикрепления к так называемым фактам.

Наш анализ с применением управляемых ИСС (применялись состояния “хронотоп", “восходящий” и “нисходящие потоки”, восхождение в состояние "ноль", множественные состояния и "состояния мага") не отрицает всего, что найдено, зато позволяет взглянуть на научные факты, как на элементы целого и обрести надежду.

Для проверки истинности выводов помимо всего прочего, что перечислялось выше, был применен социальный анализ. Мы предъявляли полученную информацию непосредственно населению страны в группах, составленных из представителей всех социальных слоев. Ученый, который не общается с народом, узнавая тем самым, делом ли он занимается, дичает с не меньшей скоростью, чем неуч. Народ же, учтиво переждав ученые эскапады, задает два вопроса. Первый — Что случилось? И второй — Что делать? Характерно, что вопрос "Кто виноват?" стал звучать все тише. Ответить народу можно только тем, к чему сам же народ и пришел, но пока не озвучил через своих персонификаторов.

Итак, наш анализ утверждает: случившееся со страной есть часть, начало цивилизационной катастрофы, входящей в фазу проявленной после Чернобыля.

В политическом аспекте мы оказались побежденными в "войне, которой не было". К массе достоинств информационно-психологических войн следует отнести еще и ту, что сам их факт может скрываться от общественного сознания неопределенно долго. До тех пор, пока масс-медиа будет в руках победителей. Успех и еще более — последствия Информационной психологической войны и победы в ней оказалось во многом неожиданными для самих победителей и сейчас идет выработка решения о том, что с нами делать дальше. И это решение пока не принято в его окончательном виде.

Ведение боевых информационно-психологических действий не бывает "делом всего народа", как это имеет место в "горячих" войнах. Такие действия ведутся тайно, хотя известны миру с дохристианских времен [32]. Со стороны противника выступает небольшое число профессионалов, известных сугубо для посвященных. Со стороны жертвы — правители страны, которых дискредитируют, либо перековывают в изменников.

Чистым полем, где происходит сражение, является психосфера народа, хотя сам народ остается за кадром событий. Он последним узнает о своем поражении, хотя тяжесть этого поражения приходится выносить ему. В этом смысле ничего более подлого, чем "консциентальное" оружие человечество не изобрело. Возмущение народа страны-агрессора на такое обвинение справедливо. Народ об этом не знает. Но это лишь на руку профессионалам, так как маскирует их действия.

Еще интересней ответить на второй исконно русский вопрос — Что делать? Дело тут в том, что само понятие "делать" до коммунистов, в их бытность и сейчас воспринимается россиянином как необходимость куда-то бежать, что-то мастерить из кирпича и бетона, на худой конец — что-то ломать или кого-то бить. И люди бегут — в основном из страны, как будто вся она стала лепрозорием. Другие, которые сбежать не могут, делают бронированные двери (при этом брони уходит больше, чем когда-то на танки). Третьи начинают промышлять в покинутом реальными управляющими пространстве разбоем и людоедством. Они вообще не задумывались о самом понятии зла.