Чтение онлайн

Зачем же нам нужно общаться, как мы это делаем и каковы границы наших возможностей в общении? Чем отличается общение личностей от общения Совершенных?

Сии вопросы есть вопросы конструирования "воздушного замка" под названием "Жизнь".

Как и всё в мире, этот замок для нас в чём-то уже проявлен, где-то только обретает формы, а где-то теряется в облаках. Кто-то живёт в подвале и ни за что не хочет видеть свет. Кто-то живёт на верхнем этаже и иногда подозревает, что где-то, возможно, есть подвал. Но кто же всё-таки видит весь Храм Жизни? Видимо тот, кто видит его с достаточного удаления, тот, кто находится вне храма. Тот, кто в каком-то смысле вышел из Жизни и смотрит на неё сбоку. То есть умерший, но почему-то ещё живой в том смысле, что может видеть. Это действительно так, но мёртвые — плохие рассказчики.

Сидят зародыши в матке, и один говорит другому: "Наверное, за нами что-то есть". Другой: "Возможно, но сюда ещё никто не возвращался".

И, кроме того, в моменты умирания и смерти личная звезда человека психофизического светится слабо. А все наличные силы бросаются на то, чтобы "уцепиться за соломинку", чтобы выжить.

"Воздушные замки" были бы самыми прочными, несгораемыми и непотопляемыми, если видеть, что же ты строишь. Но мы погружены в жизнь с головой и не можем из неё вынырнуть, выйти хотя бы на миг, дабы узреть: то, что мы делаем, никак не "лепится" с замыслом Творца и обломится в тот же миг, когда мы перестанем поддерживать конструкцию своим плечом. Наши "воздушные замки" строятся методом тыка и рассыпаются по мере строительства. Но чьи-то кирпичи ложатся правильно и остаются в строении надолго.

Мы все и всегда стараемся "лепить" свой флигель к чему-то прочному, как ласточки к бетонному перекрытию. Но что есть прочное в виртуальном мире? Это — мы сами. Вот почему "глупые мечтания", "возведение воздушных замков" и прочие "ненужности" в виде некой веры на самом деле есть истинно нужные, истинно человеческие и направленные на наше спасение занятия.

Строя "воздушные замки", мы строим себя. Так было всегда. Любое орудие — от каменного топора до ракеты и компьютера — это всего лишь достигнутое нами, людьми, понимание самих себя, выраженное в камне, железе, форме, электрических импульсах, слове. Это материализованные "воздушные замки".

Сегодня, когда скорость возведения структур идеального возросла тысячекратно, когда каждому стал доступен объём информации, ранее доступный лишь великим полководцам, когда построенную в компьютере структуру можно материализовать нажатием кнопки, строить "воздушные замки" без "внешнего" наблюдателя крайне опасно.

Того и гляди, купол перевесит фундамент и замок перевернётся. В обществе появляется удивительная "порода" людей, "женатых на информации", которых совсем не интересует воплощение этой информации в материальное. Но зато именно они способны предупредить о том, что наш "замок" вот-вот перевернётся.

Опасным становится привычное к шараханью за лидером большинство. Наш мир, построенный исследователями, и так наклонен, как Пизанская башня, для удобства этих исследований. И стоит большинству шарахнуться не туда — башня упадёт. Опасным становится и крайне самостоятельное меньшинство, способное на каком-то технологическом уровне взять на себя функции полноправного созидания, а остальных просто "исключить из схемы".

Где же выход? Мы предлагаем модель растущего древа цивилизации. В этой модели люди, пробужденные в Духе, уже духовно ориентированные, будут самоопределяться по отношению друг к другу сами и расти, лепясь друг к другу. Человек, обладающий всей полнотой и протяжённостью своего существования, может быть полновесно совместим только с таким же человеком.

Есть лишь одно "но", способное существенно помешать этой, по своей сути ессейской, стратегии управления эволюцией социума.[K-7] Это "но" заключается в том, насколько эффективно один человек может вмешиваться в структуры неосознаваемого других людей. Дойдёт ли это вмешательство до способности изменить сам спонтанный характер сознания?

Этот вопрос есть вопрос о том, достаточно ли надёжно защищено наше сознание и наше неосознаваемое свыше.

Нет ни одного настоящего "гуры", которого этот вопрос не терзает. Нет ни одного мага, который бы не упирался время от времени в "нельзя", который не получил бы по носу за совершение того, что делать нельзя.

Но что делать? Так мы познавали Реальность с самого начала, с её телесной представленности. Мы отдёргивали руку, прикоснувшись к горячему утюгу, и обретали грань дозволенного. Так мы пока познаём и Реальность Духовную. Но так познают её уже не все.

Глава 3. Бардо нового воплощения

Когда возвращаешься из путешествия в тонкий мир, тебя будет одолевать иной страх. Это уже не страх смерти, а страх жизни. Страх смерти — это страх перед Великим неизвестным. Страх жизни — это страх перед Великим известным. Сознание не зря "кушает" неизвестное, неосознаваемое мелкими кусочками. Представьте себе, что всё это неизвестное вмиг стало известным! Вы узреете всё. А узрев всё, узнаете, что мир, где мы живём, не просто сотворен единожды. Он сотворен и пересотворяем ежемгновенно во всём объёме, формах и состояниях.

Страх жизни — это страх перед немыслимым объёмом работы, который надо ежемгновенно производить, дабы эта жизнь существовала.[K-8] Человек не может, никак не может удержать этот мир в структурах своего мозга. Такая попытка равна пропусканию через одноваттную лампочку тока молнии.

Страх жизни больше страха смерти. Страх смерти иррационален. В него можно и не верить. Страх жизни вполне рационален. Он видим, очевиден, измеряем. Жук усердно прогрызает гору, потому что не представляет её толщины. Но когда мы видим, что есть жизнь из Зазеркалья, эта толщина представляется абсолютно непроходимой в жизни. Нет ничего более невозможного, чем жизнь. Нет более ужасающей бессмысленности, чем однажды обнаружить все смыслы.

Возвращаясь к жизни, вы вновь и вновь, в бессчётный раз, подойдёте к берегу реки в виде своей тени, которая видит себя на другом берегу реки в виде своего тела, ещё более безжизненного, чем тень.

Вы вспомните свою смерть — она была возможной, прогнозируемой, однозначно-неизбежной. Она была привычным для людей делом. Вы вспомните о своих страхах смерти с умилением.

Нет уже ни пространства, ни времени,

Ни страдания, ни языка.

Только музыка в городе Бремене

Всё ещё существует слегка.

(Светлана Кекова)

"В этой жизни умереть не ново", — сказал Поэт. Но вот так, совершенно сознательно придти в жизнь, воскреснуть — это ново. Известно, что это удалось Сыну Божьему, Иисусу Христу. Он это сделал, и этим Он уже научил нас, как это делается. Эта мысль, этот пример удержат вас от паники перед страхом жизни.

Умирая, мы боимся сжимающейся шагреневой кожи Времени. Мы боимся того, что его всё меньше и меньше. Мы боимся Безвременья, которое за ним наступит. Воскресая, мы понимаем цену мгновения жизни, представленной в её онтологической полноте. Что может быть ужаснее, чем выйти из уютного Безвременья в тварный мир? Можно ли представить что-либо более необъятное, чем секунда существования Настоящей Реальности?

Сколько раз за неё поклонятся Земле былинки степного ковыля? Сколько триллионов километров пробегут атомы и пролетят звёзды, составленные из этих атомов? Сколько раз перевоссоздадутся те миры, которые мы считаем элементарными частицами?

Даже это можно увидеть и понять. Но поверить, что в этом тварном мире, мгновенно возникшем в потоке энергии направленного информационного взрыва, можно прожить целые сутки, — это кажется бредом. Причём куда меньшим, чем бред Вечной жизни для живущего. Но — не паникуйте! Это и есть познание! Ибо познание истинное есть познание неведомого. О Боже, как же заблуждаются люди, ищущие Истину как нечто непреходящее, безотносительное, расставляющее всё по своим местам! В действительности они ищут совсем не Истину, а комфортные условия для работы своего сознания.