Чтение онлайн

Что же говорят относительно воспринимаемой нами реальности факты и наука? Мы говорим, что если стул упал нам на ногу, то это неопровержимо свидетельствует о его физической реальности. Но что же можно сказать, если мы вспомним метод обезболивания во время хирургических операций А. Кашпировского? Можно ли сказать, что если нет боли, то нет и скальпеля? Обезболивание происходит путем словесного внушения, и, кстати сказать, владеет этим методом не один лишь Кашпировский. Разве отсутствие болевых ощущений является свидетельством нереальности скальпеля и хирургических операций? Или, например, болгарские и австралийские знахари, которые умеют ходить по пылающим углям костров. Разве отсутствие ожогов на их ногах свидетельствует о нереальности этих костров, о которые может обжечься любой другой человек?

С другой стороны, известны христиане-стигматики, у которых еженедельно в день распятия Христа открываются раны на ладонях, где, по их мнению, при распятии были забиты гвозди. Никакие предметы не ранят их ладони, но раны появляются. Где же те гвозди, которые оставляют эти раны? Где реальность этих гвоздей? Их реальность — в ментальном поле. Ментальные гвозди могут ранить гораздо сильнее, чем гвозди физические.

Здесь следует разобрать еще одно недоразумение, бытующее в сфере обыденного сознания.

Почти все люди, не знакомые с современной психологией, уверены, что органы чувств человека действуют так же, как и физические приборы. Например, зрение. Считается, что хрусталик глаза, так же, как стеклянные линзы в оптике, проецирует изображение на сетчатку, а с сетчатки изображение передается (примерно так же, как в телекамере) по нервам в мозг (который, вдобавок ко всему, отождествляется с сознанием). При таком нелепом понимании зрения и восприятия вообще немудрено предположить, что наше сознание непосредственно имеет дело с физической реальностью.

На самом деле глаз “ощупывает” оптические объекты. Так же, как рука ощупывает в темноте незнакомые объекты осязания. И рука, и глаз, аналогично другим органам чувств, таким образом собирают определенные данные об объектах восприятия — так называемый “сырой сенсорный материал”. В принципе, сознание может построить из этого сенсорного материала все, что угодно. Любые объекты и любые реальности. Разные люди, глядя в одну сторону, видят одни и те же объекты. Однако этот факт вовсе не свидетельствует о реальности данных объектов. Скорее, он свидетельствует об одинаковых ментальных структурах, одинаковых установках восприятия, создающих из сенсорного материала в сознании различных людей одинаковые образы окружающего мира.

Профессор В. П. Зинченко так характеризует процесс восприятия:

“...в процессе ознакомления с объектом, наблюдатель начинает выделять одно свойство или небольшое число свойств в качестве наиболее информативных. Иными словами, он превращает некоторые свойства предметов (или комплексы свойств) в оперативные единицы восприятия. Под оперативными единицами восприятия следует понимать содержание, выделяемое субъектом при выполнении той или иной перцептивной задачи.

Такими единицами могут стать, например, градации яркости, очертания, другие признаки предметов или их комплексы, целые предметы и наконец совокупности предметов и отношения между ними”.

Можно сказать, что в процессе восприятия объекта формируется новое представление. Но оно формируется не на пустом месте. Оно может быть сформировано только в такой форме, которая соответствует уже имеющимся представлениям, которая может вписаться в их систему, в мировосприятие и в мировоззрение человека. Мы уже видели, что представления человека отражают потребности человека и его врожденные и приобретаемые формы поведения. Потребности, формы поведения и представления взрослого человека окончательно формируются в процессе общения, в процессе и по мере овладения языком человеческой речи.

“Восприятие зависит не только от раздражения, но и от самого воспринимающего субъекта. Воспринимает не изолированный глаз, не ухо само по себе, а конкретный живой человек, и в восприятии всегда в той или иной мере сказываются особенности личности воспринимающего, его отношение к воспринимаемому, потребности, интересы, устремления, желания и чувства. Зависимость восприятия от содержания психической жизни человека, от особенностей его личности носит название апперцепции.

Многочисленные данные показывают, что воспринимаемая субъектом картина не является простой суммой мгновенных ощущений; она часто содержит такие детали, которых даже и нет в данный момент на сетчатке глаза, но которые человек как бы видит на основе предшествующего опыта”.

Следовательно, человек видит не только и не столько то, что у него перед глазами, сколько то, что находится перед его мысленным взором. Человек видит прежде всего то, о чем он думает, а перестать думать обычный человек не может ни на мгновение. Причем, слово “думать”, как мы уже выяснили в начале нашего изложения, означает то, что человек не управляет мыслями, а находится в их власти, во власти слов, являющихся носителями этих мыслей. Например:

“Когда говоришь взрослым: “Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше голуби” — они никак не могут представить себе этот дом. Им надо сказать: “Я видел дом за сто тысяч франков”, и тогда они восклицают: “Какая красота!”.

Многие скажут, что Антуан де Сент-Экзюпери гиперболизирует, но на самом деле здесь нет ни малейшего преувеличения. Люди видят не то, что у них перед глазами, а то, что находится перед их мысленным взором. Люди смотрят не глазами, а мыслями, постоянно идущими через их сознание и приобретающими форму внутреннего диалога.

Человек не видит физическую реальность, человек видит ментальную реальность. В этом отличие человека от животных. Животное смотрит глазами, и, если оно ослепнет, оно не сможет самостоятельно выжить в своих естественных условиях и погибнет. Слепой человек в своих естественных условиях (среди людей) может не только выжить, но и занять видное положение. Глаза для него лишь вспомогательный орган. В этом великая сила человека, но в этом и его величайшая слабость!

Вероятно, большинство взрослых людей бывало на сеансах внушения. Особенно интересны эстрадные сеансы-представления. Автору вспоминаются здесь сеансы-представления, проводившиеся в Минске украинским экстрасенсом и гипнотизером А. Игнатенко. На сцене перед переполненным залом молодая женщина в гипнотическом состоянии. Громким и хорошо поставленным голосом Игнатенко внушает ей: “Вы — Алла Пугачева! Вы — замечательная певица. Вы талантливы, вы на вершине вдохновения. Сейчас вы споете свою любимую песню!”. Игнатенко дает женщине в руки микрофон. Включается музыка, и женщина, полностью уверенная в том, что именно она и есть Алла Пугачева, начинает петь, двигаясь так, как, по ее мнению, должна двигаться Алла Пугачева. Но это возможно только потому, что сама гипнотизируемая владеет речью, обладает ментальными представлениями, включена в поле мышления, в котором существуют образы Аллы Пугачевой, образы концертов и славы и другие соответствующие представления. Строго говоря, человек постоянно находится под гипнозом своих собственных слов и постоянно циркулирующих в его сознании мыслей. Задача гипнотизера заключается лишь в том, чтобы выдвинуть определенные слова и соответствующие им представления и мысли в центр сознания, заполнить ими всю сферу внимания. Однако, что было бы, если бы какой-нибудь гипнотизер попытался индуцировать такие внушения не владеющему речью и мышлением (например, барану, или курице, или попугаю?). Даже попугай, умеющий подражать человеческим голосам, вряд ли может поверить, что он является Аллой Пугачевой. Ему просто нечем верить, так как у него нет органа веры — ментальных представлений. Его психика не подключена к мышлению. Поэтому даже самый великий гипнотизер здесь бессилен.

Таким образом, слово, во-первых, формирует мировосприятие человека; во-вторых, соединяет его представления с ментальными полями и, благодаря этому, дает возможность воспринимать мысли; в-третьих, прокладывает путь к формированию убеждений, мировоззрения, веры.

Здесь может возникнуть вопрос: а как же поговорка — лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать? Эта поговорка очень хорошо иллюстрирует важную особенность европейского склада мышления, рефлекторного мышления. Когда в детском возрасте человек воспринимает окружающий мир через речь и мышление, для него услышать гораздо важнее, чем увидеть. Чтобы ни увидел ребенок младшего дошкольного возраста, ему обязательно надо расспросить об этом взрослых, установить связь между словами и тем, что он видит. Именно так формируется его зрение. Недаром в этом возрасте детей называют “почемучками”. Ребенок стремится усвоить то зрение, которое присуще взрослым: зрение через слова и мысли. Но потом, по мере повзросления, складывается определенный минимум слов и представлений, достаточный для удовлетворения базовых потребностей и успешного существования в данной индивиду социальной среде. Процесс вхождения человека в значения слов и предметов на каком-то этапе заканчивается (хотя сам по себе этот процесс бесконечен), и человек в дальнейшем имеет дело лишь с конечными результатами, со сложившимися представлениями об окружающем мире и о самом себе, со сложившимися формами восприятия, видения окружающего мира. В сознании человека, таким образом, сложился мир, который он видит и воспринимает. И выйти за рамки этого мира сознание обычного человека не может. Человек не может вспомнить, как выглядели предметы окружающего мира до того, как сложились его представления и восприятие. Для этого потребуется перестройка всего сознания. Практически это невозможно.