Психологическое консультирование
Шрифт:
Философия и психология гуманизма реализуют себя в конкретных подходах, в работе психолога-практика, консультанта. Наиболее заметно это в описаниях специфики практической работы в трудах К. Роджерса [96] .
Обозначение в нашем пособии этого вида работы как «личностно-ориентированного» связано, прежде всего, с тем, что в такой формулировке наиболее точно выражается специфика его применения, фиксируется основной предмет профессионального внимания – личность. Опираясь на отечественную традицию применения данного понятия, в термине «личностно-ориентированное психологическое консультирование» выделяется как определенный уровень психической организации, «психического аппарата» [97] , так и, соответственно, конкретные возможности («психологические ресурсы») человека, обратившегося за помощью к психологу.
При определении названия данного вида работы как «личностно-ориентированное психологическое консультирование» (ЛОК) использованы те представления о человеке как личности, которые соответствуют основным положениям гуманитарной парадигмы. В частности, следующее:
«Формирование и самостроительство в себе человека, сама способность и возможность такого самостроительства подразумевают наличие некоего психологического орудия, органа, постоянно координирующего и направляющего этот невиданный, не имеющий аналогов в живой природе процесс. Этим органом и является личность человека. Таким образом, личность как специфическая, не сводимая к другим измерениям конструкция не является самодостаточной, в себе самой несущей конечный смысл. Смысл этот обретается в зависимости от складывающихся отношений, связей с сущностными характеристиками человеческого бытия. Иначе говоря, сущность личности и сущность человека отличаются друг от друга тем, что первое есть способ, инструмент, средство организации достижения второго, а значит, первое получает смысл и оправдание во втором» [98] .
В одной из последних работ К. Роджерс еще раз возвращается к изложению своего понимания сущности и специфики человекоцентрированного подхода:
«Что я имею в виду, когда говорю о клиентоцентрированном, или человекоцентрированном подходе? … Центральная гипотеза этого подхода кратко может быть сформулирована так: человек в самом себе может найти огромные ресурсы для самопознания, изменения Я-концепции, целенаправленного поведения, а доступ к этим ресурсам возможен лишь при соблюдении трех условий, которые способствуют созданию определенного фасилитирующего психологического климата.
Неважно, идет ли речь об отношении между терапевтом и клиентом, родителем и ребенком, лидером и группой, учителем и учащимся, руководителем и подчиненным. Эти условия можно создать в любой ситуации, целью которой является развитие человека.
Первое условие – это подлинность, искренность, или конгруэнтность. Чем в большей степени терапевт является самим собой в отношении с клиентом, чем в меньшей степени он отгорожен от клиента своим профессиональным или личностным фасадом, тем более вероятно, что клиент изменится и конструктивно «продвинется». Подлинность означает, что терапевт открыто проживает чувства и установки, которые имеют место в данный момент. Существует соответствие, или конгруэнтность, между тем, что испытывается на соматическом уровне, что представляется в сознании, и тем, что выражается клиенту.
Второе по важности условие – принятие, забота или признание – безусловное позитивное отношение. Когда терапевт ощущает позитивную, неосуждаюшую, принимающую установку по отношению к клиенту независимо от того, кем этот клиент является в данный момент, его изменение в результате процесса психотерапии более вероятно. Принятие терапевта предполагает, что клиенту позволено испытывать любое его непосредственное переживание – смущение, обиду, возмущение, страх, гнев, смелость, любовь или гордость. Это бескорыстная забота. Когда терапевт принимает клиента в целом, самого по себе, а не обусловлено, продвижение вперед более вероятно.
Третье фасилитирующее условие – наличие эмпатического понимания. Это означает, что терапевт точно воспринимает чувства, личностные смыслы, переживаемые клиентом, и передает это воспринятое понимание клиенту. В идеальном случае терапевт так глубоко проникает во внутренний мир другого, что может прояснить не только те смыслы, которые тот осознает, но даже те, что лежат чуть ниже уровня осознания. Эта особая, активная разновидность слушания – одна из самых мощных известных мне сил, обеспечивающих изменение…» (К. Роджерс. Клиентцентрированный/Человеко-цент-рированный подход в психотерапии // Вопросы психологии. 2001, № 2. С. 50).
Анализ различных источников показывает, что сегодня в целом выделяются следующие основные положения человеко-центрированой терапии:
1) определенные установки психотерапевта образуют необходимые и достаточные условия терапевтической эффективности;
2) в фокусе работы находится феноменологический мир клиента (отсюда определение психотерапии как «клиент-центрированной»);
3) процесс работы ориентирован на изменения в переживаниях, на достижение способности более полно жить в данный момент;
4) внимание специалиста обращено в большей степени к процессам изменения личности, а не к статической структуре;
5) одни и те же принципы психотерапии применимы ко всем людям, независимо от того, к какой клинической категории они отнесены – к лицам, страдающим психозами, невротикам или к психически здоровым людям;
6) практика психотерапии порождает интерес к философским проблемам.
Говоря о специфике рассматриваемого подхода важно понимать, что основное его отличие от других подходов, связано с тем, как здесь решается вопрос о ресурсах изменения клиента. Данная проблема разрешается через создание специфических отношений между специалистом и клиентом. Последний, по мнению Роджерса, в таком взаимодействии переживает «опыт быть любимым» (Rogers, Segal, 1955). Отмечается, что такие отношения не могут быть результатом контакта профессионала, знающего технику воздействия, с пациентом (выделено мною. – Авт.), так как специалист представлен в такой работе как человек, а контакт осуществляется как контакт человека с человеком. Это значит, что «психотерапия не является манипуляцией эксперта…» (Meador, Rogers. Р. 145) (выделено мною. – Авт.). Сам К. Роджерс сравнивает такую работу с работой садовника и пишет о том, что хороший специалист, словно садовник, бережно, терпеливо, с любовью и вниманием лишь создает условия для актуализации внутренних механизмов роста личности клиента.
Здесь важно еще раз подчеркнуть, что в этих отношениях специалист не является экспертом, не интерпретирует, не критикует, не успокаивает, не хвалит, не направляет клиента (как это происходит в других подходах к психологической помощи). Главным является соприсутствие и сопровождение клиента, а сама работа представляет способ сосуществования с клиентом. В таком аспекте бессмысленен вопрос о том, что нужно делать специалисту для того, чтобы быть недирективным.
Те, кто отвечают на этот вопрос и говорят о том, что именно надо делать (улыбаться, не советовать, не интерпретировать), не имеют никакого отношения к данному подходу, так как они проповедуют манипулятивную недирективность, т. е. недирективность по форме, а не по сути, недирективность как «способ действия».
Важно отметить, что недирективность – это не поведенческое измерение, а личностное.
Стиль работы при обсуждаемом подходе не настолько важен, если есть качество отношений. Недирективность по сути означает, что вся работа специалиста ориентирована не на проблему (разговор о проблеме, обсуждение проблемы, поощрение погружения клиента в проблему и т. п.), а на клиента (Бурлачук Л. Ф. и др., 2007).
Рассматривая вопрос о сущности человеко-центрирован-ного подхода, реализуемого в практической работе психолога, важно выделить те внутренние механизмы психического мира человека, с помощью которых он успешно реализуется. По мнению К. Роджерса, таким механизмом позитивных изменений клиента является самоактуализирующая тенденция. Основная задача специалиста состоит в том, чтобы создать условия инициации механизма изменения клиента.
Итак, говоря о сущности данного подхода и его главных отличиях от других направлений, можно сказать, что консультант, работающий в данной парадигме, стремится:
– создать психологически необходимые и достаточные условия, которые помогут высвободить у клиента присущие ему (как и всем людям) тенденции двигаться в направлении самоактуализации, личностного роста и здоровья;
– обеспечить психологические, личностные предпосылки для последующего самостоятельного движения клиента в направлении самоактуализации.
Для того чтобы показать специфику данного подхода, сравним его с не менее известным экзистенциальным анализом (ЗА). Анализ литературы показывает, что во многих источниках экзистенциальная и гуманистическая психологии представлены как единое направление, а иногда даже отождествляются. Соответственно, в таких работах не проводится различий между экзистенциальным анализом и клиентцентрированной психотерапией. Кратко остановимся на том, что их объединяет и что отличает друг от друга [99] .
Общее и отличное в ЛОК и ЭА
Общее: оба подхода декларируют свою принадлежность к понимающей психологии, существенно отличной от объясняющей (психоанализ, бихевиоризм), где интерпретируется каждый конкретный случай с помощью некоторой общей теории или закономерности. Здесь человек объективируется, подгоняется под имеющиеся теоретические конструкты. Понимающая парадигма, напротив, видит в человеке свободного субъекта и стремится постичь субъективный и каждый раз уникальный смысл переживаний и суждений конкретного человека. Понимание, в отличие от объяснений и интерпретаций, представляет собой попытку преодолеть смысловой барьер между миром специалиста и миром клиента.
Здесь главным является стремление специалиста понять индивидуальные переживания и смыслы клиента, стремление оказаться с ним в едином смысловом поле, увидеть мир его глазами. В соответствии с понимающей парадигмой, «ни консультант, ни терапевт не смогут достичь успеха, если не поймут дилемму пациента с точки зрения самого пациента», поскольку «миллионы смертных будут переживать затруднительные положения миллионами способов» [100] .
Отличия: экзистенциальная и гуманистическая психологии и, соответственно, психотерапии автономны по своему происхождению и принципиально различны по своему характеру.