Психология горя
Шрифт:
Замечательное описание психологически грамотного поведения с только что потерпевшим утрату человеком дает Н. С. Лесков в романе «Обойденные».
«Долинский по-прежнему сидел над постелью и неподвижно смотрел на мертвую голову Доры…
— Нестор Игнатьич! — позвал его Онучин.
Ответа не было. Онучин повторил свой оклик — то же самое, Долинский не трогался.
Вера Сергеевна постояла несколько минут и, не снимая своей правой руки с локтя брата, левую сильно положила на плечо Долинского и, нагнувшись к его голове, сказала ласково:
— Нестор Игнатьич!
Долинский как будто проснулся, провел рукою по лбу и взглянул на гостей.
— Здравствуйте! — сказала ему опять m-lle Онучина.
— Здравствуйте! — отвечал он, и его левая щека опять скривилась в ту же странную улыбку.
Вера Сергеевна взяла его за руку и опять с усилием крепко ее пожала». [20]
20
Лесков Н. С. Собр. соч. в 12-ти томах. Т. HI. M.: Правда, 1989, с. 208–209.
На минутку прервемся в чтении этого эпизода и обратим внимание на состояние Долинского, несколько часов назад потерявшего любимую женщину, и на действия Веры Сергеевны. Долинский, несомненно, находится в шоковом состоянии: сидит в застывшей позе, не реагирует на окружающих, не сразу откликается на обращенные к нему слова. О том же свидетельствует и его «странная улыбка», очевидно, неадекватная ситуации и скрывающая под собой массу сильнейших переживаний, не находящих себе выражения. Вера Сергеевна, со своей стороны, пытается вывести его из этого состояния посредством мягкого, но настойчивого обращения и прикосновений. Однако давайте вернемся к тексту романа и посмотрим, что она будет делать дальше.
«Вера Сергеевна положила обе свои руки на плечи Долинского и сказала:
— Одни вы теперь остались!
— Один, — чуть слышно ответил Долинский и, оглянувшись на мертвую Дору, снова улыбнулся.
— Ваша потеря ужасна, — продолжала, не сводя с него своих глаз, Вера Сергеевна.
— Ужасна, — равнодушно ответил Долинский.
Онучин дернул сестру за рукав и сделал строгую гримасу. Вера Сергеевна оглянулась на брата и, ответив ему нетерпеливым движением бровей, опять обратилась к Долинскому, стоявшему перед ней в окаменелом спокойствии.
— Она очень мучалась?
— Да, очень.
— И так еще молода!
Долинский молчал и тщательно обтирал правою рукою кисть своей левой руки.
— Так прекрасна!
Долинский оглянулся на Дору и уронил шепотом:
— Да, прекрасна.
— Как она вас любила!.. Боже, какая это потеря! Долинский как будто пошатнулся на ногах.
— И за что такое несчастье!
— За что! За… за что! — простонал Долинский и, упав в колена Веры Сергеевны, зарыдал, как ребенок, которого без вины наказали в пример прочим.
— Полноте, Нестор Игнатьич, — начал было Кирилл Сергеевич, но сестра снова остановила его сердобольный порыв и дала волю плакать Долинскому, обхватившему в отчаянии ее колени.
Мало-помалу он выплакался и, облокотясь на стул, взглянул еще раз на покойницу и грустно сказал:
— Все кончено». [21]
21
Там же, с. 210–211.
Действия Веры Сергеевны удивляют, если можно так сказать, своим «профессионализмом», чуткостью и одновременно уверенностью. Мы видим, что при сохранении тактильного контакта с Долинским она начала с констатации факта потери, затем попыталась обратиться к чувствам собеседника, пораженного утратой. Однако сразу разбудить их не удалось — он все еще пребывал в шоковом состоянии — «окаменелом спокойствии». Тогда Вера Сергеевна стала обращаться к эмоционально значимым моментам потери, как бы прикасаясь то к одной, то к другой болевой точке. При этом она, по сути дела, эмпатически отражала, озвучивала то, что, должно быть, происходило внутри Долинского, и тем самым прокладывала русло для его переживаний, не находящих себе выхода. [22] Этот изящный и очень эффективный подход можно целенаправленно использовать в психологической практике работы с горем. А в приведенном эпизоде он привел к закономерному целительному результату — Долинский выразил свое горе, свой гнев и обиду («За что!»), оплакал потерю любимой и в конце пришел если не к принятию, то, по крайней мере, к действительному признанию смерти Доры («Все кончено»).
22
Вызывает восхищение глубина проникновения писателя в состояние человека, потерявшего свою любимую, и то, насколько психологически верно Лесков описывает мельчайшие детали его поведения. В том, как Долинский «молчал и тщательно обтирал правою рукою кисть своей левой руки», мы можем наглядно увидеть творящееся в его душе. Левая рука, как известно, имеет корковое представительство в правом полушарии головного мозга, которое в большей степени (по сравнению с левым) отвечает за эмоциональную сферу. Поэтому пассивная левая рука как бы показывает нам «окаменелость» эмоций. В то же время правая рука зримо отражает внутреннюю борьбу в душе Долинского: сдерживание эмоций — с одной стороны, и все возрастающее стремление их прорваться наружу — с другой. Примечательно, что эти жесты руками появились именно тогда, когда Вера Сергеевна своими словами задела эмоциональные струны и тем самым обострила внутреннюю борьбу.
Данная сцена интересна еще и тем, что демонстрирует два контрастных способа поведения с горюющим. Один из них — это уже рассмотренный подход Веры Сергеевны, другой, противоположный ему и очень распространенный — это способ поведения ее брата Онучина. Последний пытался удержать сначала сестру, затем Долинского. Своими действиями он показывает нам, как не надо вести себя со скорбящим человеком, а именно: замалчивать случившееся несчастье и мешать человеку оплакивать умершего, выражать свое горе.
В противоположность ему Вера Сергеевна является примером последовательно грамотного взаимодействия с потерпевшим утрату. После того как она помогла Долинскому признать и оплакать потерю, она взялась помочь в подготовке покойной к погребению (предоставила практическую помощь), а Долинскому вместе со своим братом предложила пойти отправить депешу родственникам. Здесь также налицо тонкое чувствование ситуации: она, во-первых, оберегает его от излишней фиксации на умершей, во-вторых, не оставляет его одного, в-третьих, поддерживает его связь с реальностью посредством практического поручения, благодаря чему предотвращает соскальзывание в прежнее состояние и закрепляет положительную динамику переживания утраты.
Данный пример общения с человеком в период непосредственно после смерти его близкого, бесспорно, очень поучителен. Вместе с тем не всегда потерпевший утрату готов столь быстро впустить в себя горе. Поэтому бывает важно, чтобы в оказание помощи горюющему был вовлечен не только психолог, но также члены семьи и друзья. И пусть даже они не смогут вести себя столь грамотно и изящно, как в рассмотренном эпизоде, однако уже само их молчаливое присутствие и готовность к прорыву горя способны сыграть значимую роль.
2. Стадия гнева и обиды. На данной фазе переживания потери перед психологом могут вставать разные задачи, наиболее общие из них — две следующие:
• помочь человеку понять, что переживаемые им негативные чувства, направленные на других, являются нормальными;
• помочь ему выразить эти чувства в приемлемой форме, направить их в конструктивное русло.
Понимание того, что гнев, возмущение, раздражение, обида — вполне естественные и распространенные эмоции при переживании утраты, само по себе целительно и часто приносит определенное облегчение человеку. Это осознание имеет существенное значение, так как выполняет несколько положительных функций:
• Снижение беспокойства по поводу своего состояния. Среди всех эмоций, испытываемых потерпевшими утрату людьми, именно сильные злость и раздражение чаще всего оказываются неожиданными, так что могут даже вызывать сомнение в собственном психическом здоровье. Соответственно, знание о том, что многие горюющие испытывают подобные эмоции, помогает несколько успокоиться.
• Содействие признанию и выражению негативных эмоций. Многие понесшие потерю пытаются подавить в себе гнев и обиду, так как не готовы к их появлению и считают их предосудительными. Соответственно, если они узнают, что данные эмоциональные переживания почти закономерны, то им легче бывает признать их в себе и выразить.
• Профилактика чувства вины. Иной раз случается так, что потерпевший утрату человек, едва осознав свою злость (часто необоснованную) на других людей, а тем более — на умершего, начинает себя укорять за нее. Если эта злость еще и выливается на других, то вслед за этим еще больше возрастает чувство вины за неприятные переживания, доставляемые другим людям. В таком случае признание нормальности гнева и обиды как реакции на утрату помогает отнестись к ним с пониманием, а значит, и лучше контролировать.
Для того чтобы помочь человеку выработать адекватное восприятие своих эмоций, психологу, во-первых, необходимо самому относиться к ним терпимо, как к чему-то само собой разумеющемуся, во-вторых, он может проинформировать человека о том, что подобные чувства являются вполне нормальной реакцией на утрату, наблюдающейся у многих людей, потерявших своих близких.
Далее встает задача выражения гнева и обиды. «При озлобленности понесшего утрату, — отмечает И. О. Вагин, — нужно помнить, что если злость остается внутри человека, то „подпитывает“ депрессию. Поэтому следует помочь ей „вылиться“ наружу» [4, с. 102]. В кабинете психолога это может быть сделано в относительно свободной форме, важно только с принятием отнестись к изливающимся эмоциональным переживаниям. В прочих же ситуациях необходимо помочь человеку научиться управлять своим гневом, не позволять ему разряжаться на всех, кто попадается под руку, а направлять его в конструктивное русло: физическая активность (спортивная и трудовая), дневниковые записи и др. В повседневном общении с людьми — родными, друзьями, коллегами и просто случайными встречными — желательно контролировать эмоции, направленные против них, и если выражать их, то в адекватной форме, позволяющей людям правильно воспринять их: как проявление горя, а не как выпад против них.