Чтение онлайн

Частота изменения компонентов проксемического поведения, длительность использования однообразных паттернов проксемического поведения являются единицами анализа невербального О., разворачивающегося во времени. Время О. свидетельствует о социальных статусах партнеров, о сложившейся системе отношений. Время О. изменяется под влиянием социокультурных детерминант, пола и возраста общающихся. В опр. отрезок времени происходят соответствующие ему изменения в проксемике О., к-рые определяют изменения в невербальном поведении личности.

На проксемическое поведение влияют социальный престиж, уровень притязаний, статус, социальные роли общающихся, национ. – этнич. признаки, пол, возраст коммуникантов (увеличение дистанции О. с лицами, старшими по возрасту, отдаление «незнакомых», приближение «родственников»), экстравертированность-интравертированность, уровень тревожности (высокий уровень тревожности вызывает реакцию «избегания» партнера и увеличение дистанции О., повышает жесткость привязывания к культурному стереотипу поведения) и др. личностные особенности. В кач. главных переменных, оказывающих влияние на проксемическое поведение, выступают: отношения между участниками; цели, ради к-рых они общаются; вид О.; средства установления контакта, способ отражения партнерами друг друга. Выбор и изменение компонентов проксемического поведения осуществляется чаще всего неосознанно, в соответствии с социально-психол. и психол. особенностями партнеров О. Неадекватные общению паттерны проксемического поведения вызывают эмоциональное напряжение и стремление завершить О.

Проксемическое поведение и невербальное поведение (контакт глаз; позы, жесты – прикосновения, экспрессия лица) каждого из партнеров взаимообусловлены. Их сочетание несет информацию о социально-психол. содержании взаимодействия, о психол. и социально-психол. особенностях каждого из партнеров. Они указывают на отношения аффилиации и власти, доминирования – подчинения (напр., «плохие» супружеские отношения сопровождаются сбоями в проксемическом и невербальном поведении, в снижении чувствительности к ним). Проксемическое поведение усложняется в ситуации длительной групповой изоляции, в условиях скученности. Увеличение числа индивидов, нарушающих пространство О., действует как информационная перегрузка и приводит к дистрессу. В этнич. психологии наиболее интенсивно регулируются и подвергаются разл. табу проксемические аспекты О. Они лежат в основе многих традиций (избегания, гостеприимства, встречи, проводов, очередности рассаживания за столом) и являются особым слоем культуры О.

• Хейдеметс М. Пространственный фактор в межличностных отношениях // Человек, среда, пространство. Тарту, 1979; Холл Э. Как понять иностранца без слов. М., 1995; Leathers D. Successful Nonverbal Communication: Principles and Applications. University of Georgia, 1997.

Речь внутренняя – понятие, относящееся к скрытым процессам, связанным у слушающего человека с восприятием и пониманием звучащей речи, а у говорящего – с подготовкой будущего высказывания и «внутр. говорением» без произнесения слов вовне. Среди специалистов существует кардинальное различие в понимании термина Р. в. Нек-рые из них сосредоточиваются на локальном феномене «внутр. говорения», другие обращаются к более широкому контексту, относя к Р. в. круг процессов, связанных с подготовкой будущего высказывания, восприятием слышимой речи, внутр. переработкой, структурированием и хранением речевой информации. Р. в. как внутр. говорение изучал Л. С. Выготский, ее характеристики он выводил из особенностей наблюдаемого у детей феномена – эгоцентрической речи. К особенностям Р. в. относились отрывочность, фрагментарность, сокращенность, непонятность вне ситуации, предикативность (преобладание предикатов), семантическая насыщенность, что давало основание сближать Р. в. с мыслительными процессами. Эта позиция дала толчок для экспериментального развития темы связи Р. в. с мышлением. Проводилась регистрация микродвижений речевых органов (языка, губ, гортани) во время выполнения человеком разных видов мыслительных операций: решения задач разной степени сложности, чтения про себя и т. п. Исследования позволили предположить, что осн. функция скрытой артикуляции при мыслительном процессе заключается в активации мозга и формировании речедвигательных доминант, способствующих осуществлению акта мышления.

Др. взгляд на понятие Р. в. развил Б. Г. Ананьев, считая ее особым состоянием, предшествующим говорению. Она строится, полагал ученый, на основе сенсорно-моторных механизмов, включающих слушание и восприятие речи, говорение, зрительные впечатления и проходит 3 фазы: установку на наречение; процесс наречения, использующий предикативные и субстантивные структуры; указательные определения места нареченной мысли в суждении и умозаключении. Понятия внутр. речь и внутр. говорение, по Ананьеву, не тождественны друг другу. Р. в. получила характеристику субъективного языка-посредника, с помощью к-рого замысел переводится во внеш. речь, у Н. И. Жинкина. Она функционирует как сжатый отрезок теста, сгусток к-рого хранится в долговременной памяти. В процессах Р. в. используются элементы универсального предметного кода (УПК), связывающего мышление, речь и действительность. В рамках психолингвистического направления Р. в. рассматривается в контексте разработки психолингвистической модели речепорождения.

По мнению А. А. Леонтьева, в процесс порождения включены субъект, предикат и объект. Складываясь из смысловых «вех», программа в той мере содержит смысловые корреляты особенно важных для высказывания компонентов, в какой их взаимоотношение существенно для понимания. Понятие Р. в. разрабатывается также в контексте обобщенной модели речеязыкового механизма. В модели с использованием данных эмпирических исследований описаны осн. блоки внутреннеречевого механизма в нервной системе человека: структуры долговременного хранения следов впечатлений, возникающих в связи с каждым словом («логогены»); «вербальная сеть», реализующая объединенность слов в единую систему; морфологический блок (морфемные и фонетические элементы); грамматические и текстовые стереотипы; блоки функционирования артикуляции и слуховой перцепции, а также динамические процессы, протекающие с включением этих структур. Разработаны подходы к характеристике связи внутреннеречевого процесса с мозговыми структурами. Данный аспект исследования Р. в. лежит в русле совр. когнитивно ориентированных психолингвистических разработок.

• Выготский Л. С. Мышление и речь. Избраннные психологические исследования. М., 1956; Жинкин Н. И. Речь как проводник информации. М., 1982; Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. М., 1999; Соколов А. Н. Внутренняя речь и мышление. М., 1968; Ушакова Т. Н. Речь: истоки и принципы развития. М., 2004.

Речь: восприятие. Включает сложный комплекс психоакустических, психофизиол. и психол. механизмов: первичную обработку речевых звуков в периферической части слухового анализатора (улитка, кортиев орган), передачу информации в центральную нервную систему и осознание как лингвистического значения речевого высказывания, так и глубинного психол. смысла сказанного говорящим. Важнейшая роль в Р. в. принадлежит специфическим речевым центрам, расположенным в норме в коре левого полушария – центру Вернике в левой височной области и центру Брока в левой лобной области. Нарушение центра Вернике (травма, инсульт) приводит к нарушению восприятия фонетических и синтаксических значений речи и непониманию ее смысла (сенсорная афазия). Нарушение центра Брока приводит к нарушению моторики речи (моторная афазия). В восприятии смысла речи участвуют оба речевых центра: проговаривание трудных фраз облегчает их понимание особенно у детей (А. Р. Лурия). Данное явление наблюдается и у взрослых в форме микродвижений артикуляторных голосовых органов при восприятии как речи (Е. Н. Соколов), так и пения (В. П. Морозов). На основании такого рода наблюдений и опытов выдвинута моторная теория восприятия речи (A. M. Lieberman, F. S. Cooper, K. S. Harris, P. F. MacNeilage). Несмотря на дискуссию, к-рую данная теория вызвала в науч. кругах (Л. А. Чистович, В. И. Галунов), есть основание признать реальность моторного механизма восприятия речи. Известно, что речевоспринимающий центр Вернике тесно связан мощным нервным проводником (дугообразный пучок) с двигательными речевым центром Брока, образуя единый слухоречедвигательный комплекс. Взаимосвязь слуховых рецепций с речевой моторикой лежит в основе овладения речью ребенком, обучения иностранным языкам, искусством пения, а также обеспечивает самоконтроль говорящим и поющим акустических параметров речи и пения. Для адекватного восприятия и понимания речи одной акустической информации, воспринимаемой слухом, оказывается недостаточно: от 20 до 50 % звуков речи не проговаривается (редукция) и мозг принимает решение об их наличии в потоке речи лишь по вероятностному принципу. Поэтому дополнительным психофизиол. механизмом надежности восприятия чужой речи является информация о работе собственных артикуляторных органов слушателя, к-рую он получает в результате параллельного микромоделирования процесса говорения, по принципу анализа через синтез.

Р. в. не ограничивается пониманием лишь ее вербального смысла. Значительная информация об эмоционально-содержательной стороне речи заключается в невербальных ее особенностях, способных как усилить вербальный смысл речи, так и его ослабить вплоть до полного отрицания субъектом восприятия (напр., радушные слова, произнесенные холодным или злорадным тоном). Если восприятие и декодирование вербального смысла и логики речи осуществляется центрами левого полушария мозга, то в восприятии невербального смысла (кто и как говорит) ведущая роль принадлежит правому полушарию. При этом левое полушарие работает по принципу последовательного посегментного (послогового) анализа речевого потока, а правое – по принципу интегральной симультанной оценки более крупных временных фрагментов речи (слов, синтагм) и сличения их с хранящимися в слуховой памяти индивида эталонами их целостного звучания. Взаимодействие вышеуказанных вербальных и невербальных механизмов мозга обеспечивает высокую надежность и помехоустойчивость восприятия речи человеком.

• Морозов В. П., Галунов В. И., Вартанян И. А. и др. Восприятие речи // Вопросы функц. асимметрии мозга. М., 1988.

Речь: готовность (готовность к речи) центрально управляемая настройка всей периферии произносительного механизма для выполнения предстоящего речевого движения. Выполняющая регуляторную функцию готовность к речи (Г. к р.), опережая саму речь на доли секунды, создает потенциальную предрасположенность к еще не начавшемуся речемоторному действию и предопределяет его двигательный эффект. Понятие Г. к р. разработано И. Ю. Абелевой в рамках психолингвистической школы Н. И. Жинкина. Г. к р. является третьей фазой в процессе порождения речи: 1) потребность в речи, или коммуникативное намерение; 2) рождение замысла и выбор модуса высказывания во внутр. речи; 3) готовность к речи; 4) звуковая реализация речи. Эта фаза порождения речи является стыковочной между внутр. и внеш. речью. Понятие Г. к р. рассматривается как частный вариант «готовности к действию (движению)», что вводит это понятие в концептуальную рамку теорий Н. А. Бернштейна и П. К. Анохина (показали, что результат движения предвосхищается и корригируется моделью его желаемого результата) и Д. Н. Узнадзе (ввел категорию установки, близкую к понятию готовности). И. Ю. Абелева подчеркивает, что сколько моторных действий с их структурными особенностями освоено человеком, столько же готовностей хранится в его личном арсенале. К моменту начала произнесения складывается готовность именно к речи, а не к др. двигательным актам речевой мускулатуры (напр., пению), хотя в обоих процессах заняты те же самые эффекторы.

Фаза Г. к р. является критическим моментом в процессе порождения речи: по упреждающему нервному импульсу все эффекторы произносительного механизма моментально перестраиваются, переходя из нейтрального положения в речеобразующее и прилаживаясь друг к другу для предстоящей артикуляции. В силу того что произносительный механизм широко разветвлен во внутр. среде организма, Г. к р. захватывает всего человека с его произвольно и непроизвольно управляемыми системами. Г. к р. мобилизует внимание говорящего на содержании речи как доминирующей в данный момент деятельности. Обычно этот предартикуляционный механизм не проявляется никакими внеш. признаками и не замечается окружающими. Однако субъективно и частично внешне наблюдаемым образом он проявляется в случае такого нарушения речи, как заикание, к-рое манифестируется на фазе Г. к р. Возникающие в этот момент проблемы субъективно ощущаются заикающимся как внешне не видимое «внутр. заикание», запускающее опр. эмоционально-поведенческий комплекс: логофобию (страх своей будущей речи, предощущаемой как речь с заиканием) и систему уловок, помогающих избежать «трудных» звуков и слов. Такого рода понимание природы заикания разрушает более традиционную точку зрения о локализации дефекта на фазе звуковой реализации речи, сдвигая эту локализацию «на одну фазу назад» – в зону действия механизмов Г. к р. Две самые ранние фазы порождения речи, скорее всего, остаются в случае заикания в целом сохранными.

Работы по изучению механизмов Г. к р. (на модели заикания), проведенные с помощью совр. методов психофизиологии, показывают существование сложной распределенной по мозгу функц. системы, реализующей Г. к р. специфического паттерна нарушений внутри этой системы в случае заикания.

• Абелева И. Ю. Речь о речи. Коммуникативная система человека. М., 2004; Анохин П. К. Очерки по физиологии функциональных систем. М., 1975; Бернштейн Н. А. О построении движений. М., 1949; Жинкин Н. И. Речь как проводник информации. М., 1982.