Чтение онлайн

Таким образом, в философской антропологии мерой саморазвития является степень самоосуществления, самореализации человека. Самоосуществление мыслится как достижение своего истинного «Я». При этом истинность «Я» может оцениваться как с позиции конкретного человека, так и с точки зрения человечности в целом. В отличие от синергетики, где саморазвивающейся считается всякая сверхсложная система, в рамках антропологического подхода саморазвивающимся признается не всякий человек, а только самовозрастающий в направлении самореализации. Антропологический подход к саморазвитию, соразмерный человеку и связанный с категориями самореализации и самоосуществления, сближает философско-антропологическое и психологическое понимание саморазвития.

Обращение психологов к педагогическим взглядам на саморазвитие личности уместно, когда поднимается проблема становления саморазвития как особой формы развития и жизни. В современной педагогической науке серьезное внимание уделяется проблеме взаимодействия факторов (условий среды и личностных предпосылок), определяющих осуществление саморазвития, возможностям организации поддерживающей среды, «работающей» на саморазвивающуюся личность. Предметом интереса педагогов-исследователей является саморазвитие в образовательном пространстве: исследуются роль саморазвития в обучении и воспитании, соотношение саморазвития с самообразованием, самовоспитанием учащихся. Пожалуй, наиболее полно задачи педагогического постижения саморазвития изложены Л. Н. Куликовой: «Мы видим перспективы изучения проблем личностного саморазвития человека в следующем: в выявлении возможностей влияния современной системы образования, всех ее звеньев на побуждение личности к саморазвитию; в целостном категориальном анализе всего “букета понятий” психологии и педагогики саморазвития, установлении базового места идеи саморазвития в педагогике: как основания цепи воспитания, образования; как средства усиления субъектной позиции воспитанника; как метода пробуждения у человека личностного осмысления и ответственного “присвоения” своей жизнедеятельности, стратегии жизни; как характеристики личности; как критерия возрастающей личностной зрелости; как пути самопрофилактики и преодоления личностно-профессиональных деструкций взрослеющего человека и т. д.» [Куликова, 2005, с. 9].

В современных стандартах образования происходит смещение акцентов от руководства развитием учащихся к помощи в их саморазвитии. Новое звучание получает вопрос об образе человека, которому «служит» система образования. Выпускник образовательного учреждения мыслится не как законченный «продукт» системы, а как личность, продолжающая свое становление и способная самостоятельно управлять этим становлением, т. е. осуществлять саморазвитие.

Выпускник школы или вуза оценивается прежде всего по критерию конкурентоспособности на рынке дальнейшего образования и труда. Согласно полученным Л. М. Митиной данным, в настоящее время учитель вынужден ориентироваться «на соответствие принятым стандартам подготовленности школьников к поступлению в определенный вуз или к получению престижной работы, обеспечивающей желаемый образ жизни» [Митина, 1997, с. 29]. Противостоять подобным тенденциям может, как ни парадоксально, то же требование конкурентоспособности. На современном рынке труда востребованы специалисты, которые постоянно повышают свою квалификацию, не довольствуясь использованием однажды полученных знаний. «Постоянно меняющиеся условия современной жизни требуют от выпускника школы определенных сформированных жизненных навыков: способность к самоанализу и самоконтролю, умение распределять свои силы и время, стремление к постоянному саморазвитию, ориентированность на творческое решение проблем» [Усманова, 2012, с. 77] Ценятся профессионалы, постоянно находящиеся в саморазвитии, старающиеся соответствовать меняющимся требованиям, критериям оценки эффективности, стремящиеся осваивать новые технологии и т. д.

Чтобы отвечать современным требованиям стремительно развивающегося рынка труда, образование должно быть в первую очередь мобильным. Важно готовить не востребованных на данный момент специалистов, а профессионалов, обладающих базовой подготовкой и навыками самообразования и саморазвития, которые позволят адекватно реагировать на меняющиеся требования рынка. Посему одна из главных целей образования, по словам Л. М. Митиной, состоит в «развитии у учащихся заинтересованности и потребности в самоизменении. Превращение ученика в субъекта, заинтересованного в самоизменении, обусловливает в дальнейшем становление его как профессионала, способного к построению своей деятельности, ее изменению и развитию» [Митина, 1997, с. 29]. Формирование постоянной устремленности к саморазвитию на протяжении профессионального становления входит сегодня в число приоритетных задач не только школьного, но и вузовского обучения [Иванова, 2013]. Саморазвитие называют важным компонентом профессионального мировоззрения и критерием качества подготовки выпускника высшей школы. Таким образом, в число целей образования включается помощь в становлении личности как субъекта собственного развития.

Справедливости ради заметим, что данная трактовка предназначения образования не является открытием современной науки. Можно согласиться с В. П. Ивановой [2013] в том, что направленность на саморазвитие всегда была присуща образованию как системе организации процесса познания, новым является лишь внесение самого понятия «саморазвитие» в целевые положения образования.

Исходные принципы педагогики саморазвития мы встречаем в трудах классиков педагогической мысли. Я. А. Коменский, создавая, согласно механистическому духу века Просвещения, проект дидактической машины, в число условий ее функционирования включил: «1) твердо установленные цели, 2) средства, точно приспособленные для достижения этих целей, и 3) твердые правила, как пользоваться этими средствами, чтобы было невозможно не достигнуть этой цели» [Коменский, 1955, с.617]. В качестве строго установленных целей мыслитель видел, опять же в соответствии с идеалами Просвещения, воспитание в ученике человеческой сущности. Школа мыслилась Коменским как мастерская гуманности, откуда ребенок должен выйти человеком. «Человеком, говорю я, т. е. истинным образом Бога, истинным господином вещей, настоящим господином самого себя и своих дел» [Там же. С. 616]. При этом человек, утверждает Коменский, – существо активное, способное к овладению своей природой и к усовершенствованию ее. Опережая свое время, великий педагог в труде «Выход из схоластических лабиринтов на равнину», чтобы подчеркнуть активную роль самого человека в его психической жизни и развитии, прибегает к образованию понятий, которые в современной психологии относятся к группе понятий «само-» (т. е. таких, которые обозначаются терминами, начинающимися с «само-»). Как отмечает Б. Г. Ананьев, «Коменский не удовлетворился научным языком своего времени: именно для обозначения самовоспитания как общего эффекта воспитания, саморегуляции поведения и развития как высшего и интегративного продукта воспитания он предложил ряд новых терминов. Упомянем некоторые из них: автопсия (самостоятельное созерцание предметов или явлений), автопраксия (самодеятельность и более общее определение самого процесса деятельности), автофтезия (самостоятельное применение)… Не трудно заметить, что всё это разные характеристики самостоятельности и регуляции развития, являющиеся показателями сформированное™ человека и его активности в общественном развитии» [Ананьев, 2007, с. 278].

Тема саморазвития в процессе обучения получила продолжение у Г. Песталоцци, который опирался в дидактике на внутреннюю природу ребенка. Важнейшая идея, прозвучавшая в трудах Г. Песталоцци, касается потребности в саморазвитии. Педагог утверждал, что развитие движимо внутренними интенциями самого ребенка. Например, в «Лебединой песне» мы встречаем такие слова: «Как главный мотив к развитию наших нравственных и умственных сил заключается в их естественном стремлении к саморазвитию, так главные мотивы к развитию художественных способностей и в физическом отношении заключаются в собственном стремлении этих способностей к саморазвитию» (пер. П.Ф.Каптерева [1982, с.303]). Г.Песталоцци сформулировал идеи, которые до сих пор востребованы в дидактике: если верить в наличие самодеятельных внутренних сил человеческой природы, человеческой психики и личности, то педагог получает мощнейшую опору для работы. Он не толкает ученика вперед, а использует его энергоемкую потребность в развитии.

В отечественной педагогической науке серьезный вклад в утверждение ценности саморазвития принадлежит П. Ф. Каптереву. В его трудах можно обнаружить два значения понятия «саморазвитие»: саморазвитие как спонтанное развитие и саморазвитие как самостоятельно организованное развитие. В первом значении саморазвитие понимается как естественное, непреднамеренное развитие, побуждаемое импульсами ребенка [4] . Онтогенетически спонтанное саморазвитие предшествует организованному: «Дитя само учится наблюдать окружающие явления, выводить заключения, мыслить, бороться со встречающимися препятствиями, осуществлять свои желания, быть сострадательным, любящим и т. п. Родители приходят к нему на помощь, но эта помощь в развитии названных процессов совершенно ничтожна по сравнению с тем, что дети делают сами» [Каптерев, 1982, с. 353]. Спонтанное саморазвитие направляется могучими психофизиологическими интенциями ребенка и не требует сознательного регулирования с его стороны. На смену данному типу преобразований в период школьного обучения приходит саморазвитие иного уровня и качества, представляющее второе значение этого понятия – самостоятельное, самодеятельное обучение и развитие.

После окончания систематического школьного и университетского обучения саморазвитие оказывается единственно возможным для человека способом повышения образовательного, профессионального, личностного уровня развития. В период взрослости меняются средства и мотивация саморазвития. Как правило, школьник саморазвивается в областях, выходящих за рамки программы, побуждаемый интересом к какому-либо виду деятельности либо вопреки воспитательным и образовательным воздействиям. Такое саморазвитие и самообразование носит во многом стихийный характер. Взрослый человек подходит к саморазвитию более целенаправленно. «В детстве и отрочестве самообразование совершается несознательно, как удовлетворение насущной органической потребности. С дальнейшим возрастом вопрос о самовоспитании ставится сознательно и разумно» [Каптерев, 1999, с. 303]. Интересно, что П.Ф. Каптерев не ограничивает саморазвитие профессиональной и умственной сферами. Он указывает на значение саморазвития в процессе становления личности, выделяя в числе задач самообразования, в частности, «разрешение духовных кризисов» [там же, с. 314].

Таким образом, П.Ф.Каптерев прослеживает эволюцию саморазвития на протяжении всей жизни человека. Он показывает, что саморазвитие играет важнейшую роль на всех этапах онтогенеза, причем функции и формы саморазвития трансформируются – от спонтанных проявлений на уровне организма до сознательных форм самосовершенствования зрелой личности. Данная традиция рассмотрения эволюции саморазвития была продолжена в педагогических исследованиях, посвященных самовоспитанию и саморазвитию человека.

Особые усилия педагогической практики всегда были направлены на выявление методов, которые бы позволили осуществлять педагогическую поддержку саморазвития. Педагогика саморазвития строится на убеждении в том, что «саморазвитие – это не абсолютно волюнтаристский процесс, который ничем не побуждается и никак не обуславливается» [Куликова, 2005, с. 51]. Хотя педагогами признается ведущая роль собственной самосозидающей воли человека в осуществлении саморазвития, сама эта воля, отмечает Л. Н. Куликова, «не “дана” человеку в готовом виде, она культивируется, просвещается гуманистически осуществляемым воспитанием» [там же]. При реализации такого подхода важно не абсолютизировать его возможности, поскольку «любая личность может быть объектом подлинного воспитания лишь постольку, поскольку она вместе с тем является субъектом этого воспитания, всё более становящегося самовоспитанием» [Брушлинский, 1992, с. 8]. Речь не может идти об управлении саморазвитием со стороны образовательной среды. Это, как справедливо замечает Г. А. Цукерман, было бы абсурдно: «создадим нелепицу: будем саморазвивать ребенка» [Цукерман, Мастеров, 1995, с. 17]. Говорить следует именно о поддержке, о создании благоприятных условий, а не о саморазвитии «руками» педагогов. Как подчеркивал А. В. Брушлинский, «ребенок – это подлинный субъект, опосредствующий своей активностью любые педагогические влияния, а потому сугубо избирательно к ним восприимчивый, открытый для них, но не “всеядный” и не беззащитный» [Брушлинский, 1996, с.27].