Чтение онлайн

Целью такой психотерапии является создание новых концовок старых историй, и именно это я пытался сделать с Мэри. Для того чтобы мои отношения с нею имели настоящий психотерапевтический эффект, я не должен был принимать ее предложение. Моя цель состояла в том, чтобы предложить ей другой вид отношений – такой, в котором присутствовали бы близость и забота, но не было эксплуатации. Возможно, тогда она смогла бы извлечь из наших отношений чувство одобрения, которого ей так долго не хватало.

Достигнуть этого труднее, чем можно подумать. Какая-то часть Мэри знает лишь о единственной возможности заслужить одобрение – предложив свою душу и тело. Если я отказываюсь от предложения, эта ее часть может испытать боль, гнев и утрату – именно это Мэри чувствовала в недавних отношениях с мужчинами. Поэтому хотя зрелая часть Мэри может оценить то, что я не пытаюсь, воспользовавшись ситуацией, пристать к ней и действительно желаю ей добра, но внутри еще остается маленькая девочка, которая может этого не понять. В процессе психотерапии эта маленькая девочка будет только биться и кричать.

Фрейд назвал это явление сопротивлением. Часть личности, запертая в прошлом, подвергается угрозе изменения. Она же привыкла получать удовлетворение только известным ей способом. Ситуацию можно сравнить со стремлением человека защититься от внешних источников угрозы, таких как грабитель или надвигающийся автомобиль; так и ум защищается от страха перед внутренними угрозами. На каком-то уровне новые концовки старых историй могут вызывать у людей сильный страх. В результате они идут на любые уловки, лишь бы избежать новых концовок, отталкивая от себя тот самый опыт, который мог бы принести им избавление.

Далее излагаю очень важную концепцию: сами по себе решения торговых проблем склонны вызывать страх у людей и, как результат, включать самые разнообразные виды защиты. Это означает, что какая-то часть человеческой души будет, вероятно, бороться с изменением – и неопределенностью неведомого, даже если человек пылко желает изменения и понимает его необходимость. Решение проблемы этой внутренней схватки является неотъемлемым элементом психологического изменения.

По иронии судьбы в наиболее ярком проявлении я встречаю такую оборону от изменений у трейдеров, которые обращаются ко мне за помощью в управлении эмоциями. Нередко они проявляют весьма настоятельное желание обсуждать свои проблемы, включая самые интимные детали. Убеждают меня, что им бы только преодолеть свои эмоциональные перекосы и тогда они станут успешными трейдерами.

Подобно случаю с Мэри и ее сном, часто самым важным оказывается как раз то, что люди хотели бы исследовать менее всего. Трейдеры, алчущие эмоциональной помощи, нередко совсем не стремятся обсуждать свои методы торговли. При этом они вовсе не боятся раскрыть какие-то особые секреты. Фактически имеет место прямо противоположное: им не нравится признавать, что ничего по-настоящему своего у них нет и что торгуют они, используя простейшие модели или интуитивные догадки.

Но вот когда я спрашиваю, как они тестировали свои торговые стратегии, трейдеры пугаются и – включают защитную реакцию. «Да я не любитель цифр», – отмахнулся один трейдер. Другой утверждал, что не любит «копаться в данных». Когда я задаю провокационный вопрос: откуда они знают, что их торговые стратегии годятся для любого человека, независимо от его эмоционального склада, ответы становятся еще более уклончивыми. Наиболее распространенный ответ: «Это хорошо сработало у X», где X – имя какого-нибудь популярного торгового гуру, не имеющего, однако, подробно документированной истории успеха. Один трейдер, выведенный из себя моими расспросами, заявил в оправдание своей тактики: «Не имеет значения, по какой системе торгуешь, если сохраняешь контроль над своими убытками!»

В психологии трейдинга заложена глубокая ирония: трейдеры, отчаянно ищущие очередную «выигрышную» систему, больше всего нуждаются в управлении своими эмоциями, а трейдеры, отчаянно стремящиеся к управлению своими эмоциями, больше всего нуждаются в хорошей торговой системе. Люди обычно хотят того, что находится в их зоне комфорта (вспомните Мэри), и того, что увековечивает прежние вредоносные модели. Путь к успешному изменению редко оказывается самым удобным, знакомым и безопасным.

В психотерапии неприятные изменения нередко сначала осуществляются в рамках отношений между консультантом и клиентом. Речь идет о своего рода сделке между психотерапевтом и здоровой зрелой частью человека – отношениях, которые Фрейд назвал психотерапевтическим альянсом. Психотерапевт как бы говорит:

– Давайте заключим сделку. Мы с вами объединимся, чтобы понять, что представляет собой ваша другая, по-детски непосредственная часть. Если ее просто игнорировать, она не исчезнет. Ведь не исчезла же до сих пор! Но если мы сможем понять ту вашу часть, которая ищет безразличных мужчин и погружается с головой в болезненные отношения с ними, возможно, нам не придется повторять эту поведенческую модель снова.

Разумеется, все это предполагает, что у человека – той же Мэри – действительно есть более зрелая сторона, которая может отстраниться от ее конфликтов в роли «внутреннего наблюдателя». К счастью, сам факт того, что Мэри сама обратилась к психотерапевту, является хорошим признаком такой зрелости. Одна часть ее отчаянно хочет быть счастливой, даже хотя и цепляется за прошлое.

В основе психоаналитической терапии лежит идея, гласящая, что изменение начинается на кушетке. Клиент воспроизводит старые поведенческие модели в условиях более дружественной окружающей среды с возможностью пережить другую концовку. То, что отсутствовало в более ранних отношениях, может быть получено от психотерапевта. А будучи усвоенным, этот опыт сможет стать моделью для решения будущих жизненных проблем, тем самым разрывая порочный круг.

Вызов привычных моделей поведения, активация «наблюдателя», изменение состояния ума, построение новых концовок – в этом самая суть эмоционального изменения. Если вы сможете инициировать новую реакцию в то время, как ощущаете тягу привычных поведенческих моделей, которые не дали нужного результата, то сделаете важный шаг по пути к изменению. Первый шаг преобразования заключается в прерывании привычных моделей в момент их появления.

Мэри взглянула на меня. На ее лице отразился страх вперемешку с вызовом. Она только что поведала мне, что переспала с мужчиной после первого же свидания. Это, конечно же, противоречило всему, над чем мы работали на наших встречах.

Естественной реакцией было бы спросить: «Какого черта вы так поступили?!» Однако в психологическом консультировании естественная реакция, как правило, неправильная. Естественных реакций Мэри за свою жизнь уже насмотрелась. Последнее, что ей от меня надо, так это еще одно подтверждение ее очередного падения.

Здесь в действие вступает то, что психоаналитики называют обратным переносом. Не только у клиентов есть нерешенные конфликты. Когда психотерапевты не в состоянии разобраться со своими давними проблемами, они сами склонны их воспроизводить. Это может оказать губительное влияние на терапию. Честно говоря, в чем-то Мэри меня очень разочаровала. Она очень хорошо знала, к чему это приведет, и все же рискнула пойти на еще один неудачный роман и унижение. Вызов в ее взгляде очень походил на тот, что я наблюдаю у своей юной дочери Девон, когда прошу, чтобы она прибрала свою комнату или доела блюдо. Она делает это, но тогда, когда соблаговолит. Это бунт, стремление к независимости. Нежелание подчиниться чьему-либо контролю. Это и оказалось ключом… к Мэри, Мэри, без чувства меры!

Я повернулся к Мэри, посмотрел ей прямо в глаза и твердо заявил:

– Я должен вам кое-что сказать.

Сделал паузу, создавая напряженную тишину. Мэри была похожа на школьницу, которой учитель только что велел остаться после уроков. Она ожидала худшего.

Мой тон смягчился:

– Следует воздать вам должное. Должно быть, нелегко было прийти и сказать мне, что у вас опять все пошло по-старому. Что вы ожидали услышать от меня сегодня?

Мэри выглядела робкой, но уже не такой напряженной:

– Я думала, вы на меня рассердитесь.

– А зачем вообще об этом рассказывать? Вы не обязаны этого делать.

– Потому что знаю, что поступила плохо, – объяснила Мэри. – И знаю, что мне потом будет больно.

– Может быть, – признал я. – Но ведь вы все равно изменитесь, когда созреете для этого, не так ли?

На ее лице появилась слабая улыбка.

– Большую часть своей жизни, Мэри, вы подвергались давлению со стороны мужчин старше вас. Теперь, весьма вероятно, таким человеком могу стать я. Стоит вам понять, чего я от вас хочу в процессе лечения, и вашей жизнью начнет управлять новый мужчина.