Чтение онлайн

Появление в модели мира представления о себе дает возможность сравнивать себя с другими людьми. Оказалось, что это регулируется различными критериями. Оно зависит от того, насколько далек объект сравнения, то есть производится ли оценка успехов близких или далеких людей и в какой области эти успехи достигнуты – значимой для личности или нет. Большинство людей с особой легкостью позитивно оценивает успехи других, если они связаны с далекой для них областью деятельности и когда они касаются малознакомых лиц. К успехам в их собственной области действий, а также к достижениям близких людей они проявляют более ревнивое и существенно менее позитивное отношение.

Важно, что с позиций «Я-образа» и «Я-концепции» одному и тому же человеку доступны разные формы нравственности. Нравственным считается, когда он руководствуется правилами морали, принятыми в обществе. Отличием нравственных критериев является их предельная обобщенность. Поэтому они позволяют человеку принимать целесообразные решения в обстановке максимальной неопределенности. С. Л. Рубинштейн (245) выделил два типа нравственности. Один из них – нравственность как неведение зла, как невинность, естественное, природное состояние нравов человека. Законы морали в таком примитивном мире воспринимаются как изначальные, закрепленные в традициях и обязательные для всех. Второй тип проявляется в ситуации ломки сложившегося уклада жизни, при нарушении традиций, когда возникает необходимость самостоятельно принимать решения. Такая нравственность – не что иное как осознанный выбор между нормами, которым полезно следовать в новых условиях, и неверными путями, которых придерживаться не нужно. Отказ от старых норм всегда требует психических затрат. Легкость смены норм ведет к душевной пустоте, нигилизму и цинизму. Зато трата душевных сил на построение новых нравственных критериев жизни помогает осознать новые ценности общества.

Самореализация – ощущение полноты жизни, которая возникает у человека, когда он воплощает свои идеалы, использует свои таланты и способности, и он не должен поступать против убеждений, которые имеют для него особый смысл. Самореализация бессмысленна, если она не связана с надеждами в реальном будущем. В будущее же обращены угрозы и страхи. Найти, ощутить свое место в мире можно, только если есть две опорные точки отсчета: одна определяет свое положение и свои достижения на данный момент, другая – максимальные достижения в соответствии с мировоззрением, принятым в данной социальной среде. В большинстве культур в качестве второй точки отсчета выступает представление о Боге. Если человек не боится гнева Бога (страх), не испытывает стыда перед высшей, небесной инстанцией, не чувствует любви к Богу, то в его модели мира не формируется оптимальная иерархия ценностей, обеспечивающая ей устойчивость психики. В этом смысле интересна позиция Н. А. Бердяева (25), который писал: «Современный человек так устроен, что может жить или верой в Бога, или верой в идеалы и кумиры. В сущности, он не может быть последовательным и окончательным атеистом. Отпадая от веры в Бога, он впадает в веру в идолов».

Изменение смысла жизни под влиянием веры

Сила преодоления черпается в понимании, для чего живешь. Ключевые свойства психики – ее целеустремленность, устойчивость и уравновешенность – тесно связаны с вертикальной вытянутостью модели мира , мерой ее ориентации на ценности, мотивы и цели, находящиеся на вершине иерархии или над ней. Главенствующая роль цели, находящейся на вершине, связана с тем, что устойчивость зрелой личности по отношению к различным колебаниям благополучия обеспечивается доминирующей целью жизни, которая и скрепляет всю систему ориентаций. Даже человек, который не стремится к некому высшему идеалу, стоящий на почве реальности, даже такой, у кого преобладают самые эгоистические, обыденные стремления, должен принести в жертву бесчисленные второстепенные желания своему главному стремлению, если он хочет его осуществить. К то подчиняется своей высшей цели, тот более счастлив, чем человек, не имеющий такой цели. Цель ограничивает свободу поступков, но концентрирует и организует силы. Оказалось, что она способна формировать столь сильное устремление, под воздействием которого происходит изменение обмена веществ, которое повышает уровень проявления способностей.

Ощущение полноты жизни у человека возникает, когда он реализует свои идеалы, продвигаясь к великой цели. История жизни всегда должна быть упорядочена в направлении избранной цели. В противном случае, если он плохо понимает, для чего живет, он теряет способность оценить свои возможности и устоять в жизненной борьбе. Л. Н. Толстой в «Исповеди» подчеркивал, что утрата смысла жизни равносильна смерти, а Ф. М. Достоевский в «Братьях Карамазовых» писал: «Не зная для чего ему жить, человек скорее истребит себя, даже если кругом его все будут хлебы… ибо тайна человеческого бытия не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить» (100).

Росту целеустремленности и устойчивости психики способствуют два обстоятельства: масштаб целей, находящихся на вершине, и их отдаленность. Максимальное стимулирующее воздействие оказывает цель, находящаяся за пределами индивидуальной жизни, такая, для достижения которой необходимо предельно использовать возможности модели мира . Эффективность и мощь возвышающей человека цели связана со свойствами психики, которая всегда устремлена в будущее – мечтами, надеждами, планами и верой. Человек никогда окончательно не укоренен в настоящем. Пока жив, он сохраняет веру в идеал, в высшие ценности и смыслы, его поддерживает надежда на лучшую, одухотворенную жизнь в любви, творчестве и вере.

На вершине пирамиды модели мира расположены сверхценные цели, структурирующие личность, – идеалы. Занимая господствующее положение в иерархии целей, они монополизируют поведение человека в пользу своего содержания. Идеал как в точечном фокусе собирает величайшую силу. Личность как бы сливается, отождествляется с ним. Он может быть более или менее абстрактным. Достаточно абстрактные, глобальные цели и идеалы заключают в себе представления об общем благе, ради которого осуществляется деятельность. Их можно рассматривать как жизненное кредо личности, основу жизненных ориентаций. Это кредо уточняется на нижних этажах иерархии в конкретных целях и жизненных планах, которые по отношению к кредо выступают как средство его осуществления. Воплощение или субъективное ощущение воплощения идеалов определяет для человека смысл жизни.

Вместе с тем для возникновения идеала человеку необходимо осознать и сформулировать смысл своего существования, то есть оценить свою жизнь целиком. Важным условием появления идеала выступает уровень самоуважения и самооценки. Если человек имеет заниженную самооценку, подозревает, что его жизнь объективно имеет недостойный, мелкий или, более того, аморальный смысл, то осознание этого ставит под угрозу его самоуважение. Такая угроза активизирует психологическую защиту. Под ее давлением, используя рационализацию, то есть на подсознательном уровне психики, человек отрекается от истинного смысла своей жизни и заявляет, что его жизнь вообще смысла лишена. С такой жизнью не жалко расстаться. Изучение лиц, предпринявших попытку суицида, показало, что к решению совершить самоубийство их подтолкнула негативная оценка собственных перспектив и утрата способности управлять своими делами. Жизнь становится непереносимой для тех, кто не находит ответа на вопрос, для чего ее продолжать, не видит цели, которой стоило бы добиваться. На деле за суицидом стоит нежелание человека признать, что жизнь его лишена достойного смысла, а вовсе не то, что она не имеет смысла вообще. Поэтому самоуважение выступает предпосылкой личностного развития.

Идеалы большого масштаба наделяют человека громадными жизненными силами. Самыми сильными являются идеалы религиозной веры. Когда на вершине иерархии модели мира и над вершиной находятся духовные идеалы, формируются особо мощные связи, объединяющие всю иерархию. Верховенство религиозной идеи укрепляет устойчивость психики за счет особенно четкой, непротиворечивой, веками отработанной системы ценностей. Высшие ценности оптимизируют управление всеми нижележащими уровнями. В результате их воздействия вся система превращается в единый инструмент овладения миром. Организующее влияние духовного идеала определяет для верующего смысл бытия, воспитывая у него особую форму понимания и принятия социального окружения. Если в каждом есть искра Божья, то такое понимание выступает для каждого как основа самоуважения и если не братского, то более терпимого отношения к другим. Религиозная вера может привести к целеустремленности такой силы, которая позволяет человеку преодолеть тягу к отклонениям от избранного пути, исканиям. Предельная целеустремленность обеспечивает ему стабильность душевного равновесия или даже просветление. Тогда на новом уровне самосознания он обретает способность не только к концентрации всех сил для движения по избранному пути, требующей особой интеграции личности, но с этого духовного трамплина он становится способным к трансценденции (распространению) себя за пределы собственной жизни.

В стабильные периоды истории традиционные ценности и их символы действительно могут подниматься на вершины личных иерархий, становясь идеалами, превращая слабых людей в целеустремленных и нравственных. Совсем иная ситуация возникла в последние годы у нас, когда принципы коллективной психологии скоротечно сменились индивидуалистическими, а на смену прежней идеологии не пришла другая. На фоне общей бездуховности стали быстро расцветать страшные цветы – радикальный национализм и тоталитарное сектантство. При господстве индивидуализма в обстановке потери веры не только в религию, но и в поддержку семьи и общества появилась печальная возможность наблюдать и утрату психических ресурсов, которые могли бы защитить человека от бед и поражений. Часть молодежи, лишившаяся прежних принципов, под вопли об отсутствии национальной идеи с готовностью поддалась фашистской пропаганде – и это в стране, освободившей мир от нацистской чумы. Ситуация усугубляется тем, что традиционные символы веры у большинства наших граждан вызывают сомнения, а новые еще не сформировались. Такое положение в обществе всегда ведет к деморализации и нравственной ущербности.

Сейчас многие встревожены поведением молодежи, ее малодушием, проявляемым в трудных жизненных условиях, когда ярко выявляется дефицит нравственности и «духовной жизни». С духовным развитием обычно связывают стремление к познанию, богатство интересов, желание не только усвоить необходимое для профессии, но и войти в новые сферы знаний. Причем предполагается, что эта деятельность бескорыстна, осуществляется без расчета на немедленное материальное вознаграждение, то есть лишена конкретных прагматических целей. При этом в понятие духовного роста наряду со стремлением к истине и познанию окружающего мира включают нравственные категории добра, сострадания, сочувствия. С понятием «душа» связывают не все социальные потребности человека, а только те качества личности, которые представляют социальную ценность, побуждая человека действовать вопреки своим личным интересам, материальным или престижным.