Психосоматика. Психотерапевтический подход
Шрифт:
К сожалению, врачи-кардиологи часто оказываются заложниками этой странной игры обстоятельств:
· во-первых, функциональные нарушения сердечного ритма встречаются и у фактически здоровых людей, которые ко всему прочему и не ощущают никакого сердечного дискомфорта;
· во-вторых, субъективные ощущения пациентов, предъявляющих жалобы на нарушения ритма, во множестве случаев не подтверждаются клинически;
· в-третьих, функциональные нарушения сердечного ритма могут быть спровоцированы эмоциональным стрессом, каковым для многих является простой визит к врачу или же электрокардиографическое исследование;
· в-четвертых, отсутствие эффекта от антиаритмической терапии может вызывать у врачей и, в особенности, у самих пациентов ощущение наличия у больного некой серьезной, «неизлечимой патологии».
Наконец, встает вопрос: насколько действительно адекватно субъективное представительство функциональных нарушений сердечного ритма, то есть насколько соответствуют субъективные ощущения нарушения сердечного ритма объективным данным? Пациенты могут утверждать, например, что сердце у них «останавливается» периодами на 10–20, а то и 30 минут, что, конечно, никак не соответствует действительности. Кроме того, их оценка собственного сердечного ритма не просто по ощущениям, но даже при самозамере пульса, как правило, глубоко ошибочна. Так, например, контрольные замеры «тахикардии» у пациента, проводимые врачом на психотерапевтическом приеме, показывают, что эта, с позволения сказать, «тахикардия» колеблется в пределах 70–80 ударов в минуту, тогда как сам больной уверен, что насчитал более 120, а то и 200 ударов! С тем же «успехом» они определяют по пульсу и отсутствующую в действительности экстрасистолию.
Больному, для того чтобы у него возникла тяжелая ятрогения, зачастую достаточно узнать, что в результатах его электрокардиографического исследования значится «неполная блокада правой ножки пучка Гисса»; когда же врач определяет какие-то нарушения сердечного ритма, когда звучит слово «экстрасистолия», то для ряда пациентов это означает примерно то же самое, что и вынесение им смертного приговора. Все это, с одной стороны, подстегивает и без того лабильную нервную систему пациента, с другой, вследствие своей медицинской неграмотности, он толкует все высказывания и действия врача как свидетельство наличия у себя тяжелого и неизлечимого заболевания, а потому всякий приступ и даже единичную экстрасистолу способен идентифицировать как «последний звонок». Все это в совокупности вызывает в нем чувство страха, которое в свою очередь может приводить к нарушениям сердечного ритма, подтверждая тем самым самые ужасные предположения больных.
В исследовании, проведенном Т.А. Бакановой, было показано, что частые и/или короткие параксизмальные суправентрикулярные аритмии, как правило, являются психогенными, тогда как длительные пароксизмы такого рода, напротив, в большинстве случаев соматогенно обусловлены. Выяснилось, что, хотя психогенный фактор, обеспечивающий данные параксизмы, включает в себя ряд моментов (неблагоприятные типы воспитания, расстройства личности, дезадаптацию в профессиональной и семейной сферах, высокий уровень общей стрессированности и проч.), ведущим является патологический тревожный аффект, отмечавшийся в той или иной степени у всех пациентов (100 %) с психогенными пароксизмальными суправентрикулярными аритмиями:
· 70 % пациентов страдали тревожными невротическими расстройствами (тревожное и депрессивное расстройство, паническое расстройство, агорафобия, посттравматическое стрессовое расстройство и др.);
· 15 % пациентов страдали другими невротическими и соматоформными расстройствами (соматоформная вегетативная дисфункция сердца и сердечно-сосудистой системы, неврастения, конверсионное расстройство и др.);
· 11,7 % пациентов страдали аффективными расстройствами настроения (рекурретное депрессивное расстройство, дистимия и др.);
· 3,3 % пациентов характеризовались психическими и поведенческими расстройствами вследствие употребления алкоголя.
Данные этого исследования убедительно показали, что частые и/или короткие пароксизмальные аритмии, с одной стороны, как правило, характеризуются временной связью их возникновения со стрессорной ситуацией и эффективностью психотропной терапии; с другой стороны – отсутствием явных признаков поражения миокарда или проводящей системы сердца (Баканова Т.А., 1999).
Так или иначе, но чем выше уровень тревоги и дезадаптации пациента и чем менее гармонична и устойчива его личность, тем больше вероятность того, что врач имеет дело не с соматическим, а психическим заболеванием, скрывающимся, впрочем (зачастую весьма неуклюже), за этими «функциональными нарушениями сердечного ритма».
Иными словами, здесь мы видим, что соматопсихический вектор психосоматического континуума, хотя и определяется, даже заявляется зачастую в качестве основного при функциональных нарушениях сердечного ритма, на самом деле, в подавляющем большинстве случаев – лишь «соматический повод» к персистированию психического расстройства ипохондрического толка. Таким образом, здесь речь идет о работе психосоматического вектора психосоматического континуума, усиленного, впрочем, соматизацией психического симптома.
Вследствие всех описанных выше проблем и прежде всего действительных (регистрируемых) нарушений сердечного ритма эти пациенты попадают к психотерапевту много позже других. Кажется странным, что психотерапевт может оказать помощь больному с нарушениями сердечного ритма, хотя было бы правильно удивляться желанию кардиологов самолично справиться с этой проблемой больного. Отсутствие же эффекта от простых «просветительских» бесед с этими больными зачастую вызывает у врачей непсихиатрических специальностей сомнения в эффективности возможного психотерапевтического лечения. Однако «просвещение» пациента, которым, конечно, непременно должен заниматься каждый уважающий себя врач, еще не есть психотерапевтическое лечение. Технологии же психотерапевтической работы с данным кругом пациентов, разработанные в Санкт-Петербургском Городском психотерапевтическом центре, показывают, что этих больных не только можно, но и нужно лечить психотерапевтически.
Невротические расстройства: вегетососудистая дистония
Разобщенность врачей психиатрических и непсихиатрических специальностей, равно как и общая недооценка значимости психосоматической проблематики, – факт печальный, приводящий ко множеству самых разнообразных казусов, из которых, может быть, самым вопиющим является факт принципиально различного определения одного и того же патологического состояния, которое в терапии носит название «вегетососудистой (нейроциркуляторной) дистонии», а в психиатрии – «соматоформной вегетативной дисфункции». Действительно, речь идет об одном и том же заболевании, однако терапевты рассматривают его как соматическое недомогание, а психиатры – как психическое. Причем и те и другие упирают на функциональность этого расстройства, однако же эффективность лечебных воздействий в обоих случаях крайне незначительна: больные мучаются годами, без конца меняют врачей, проходят десятки обследований, не могут расстаться с корвалолом или валокордином или оказываются в настоящем плену бензодиазепиновой зависимости.
Критерием истины, как всегда, оказывается практика, которая беспристрастно свидетельствует о том, что вегетососудистая дистония может быть излечена психотерапевтически, а также в комбинации психотерапии с психофармакологическими средствами, которые, впрочем, лишь облегчают психотерапию, но никогда не способны ее заменить. Кроме того, нельзя игнорировать тот факт, что в ряде случаев после длительного своего существования вегетососудистая дистония сама по себе, вдруг, исчезает, словно забывается больным, теряется промеж других дел. При этом понятно, что соматическое заболевание, тем более с таким стажем, само по себе никуда пропасть не может, оно по самой своей сути должно прогрессировать, хотя и замедленное адекватной терапией. Все это заставляет думать о вегетососудистой дистонии как о психическом расстройстве, проявляющемся соматическим недомоганием, которое, впрочем, всегда содержит в своей основе фобические, тревожные, депрессивные и навязчивые состояния, а изжить их возможно только психотерапевтическим методом.
С другой стороны, необходимо признать, что постепенно в терапевтический обиход мало-помалу все-таки входит понятие «панической атаки», которая все чаще рассматривается как обязательный атрибут вегетососудистой дистонии. Но и здесь нарушена причинно-следственная связь, поскольку предполагается, что данная паническая атака – лишь одно из проявлений вегетососудистой дистонии, тогда как на самом деле подлинной и непосредственной причиной соматических жалоб и симптомов вегетативной дисфункции является в данном случае психическое расстройство, а паническая атака – лишь столь яркая его манифестация, что проигнорировать ее оказывается достаточно сложно.
Проблема этого тотального непонимания сущности данного заболевания как со стороны психиатров, так и врачами непсихиатрических специальностей, по всей видимости, сохраняется из-за того, что в науке долгое время господствовала парадигма психологического осмысления неврозов, хотя со времен И.П. Павлова, а в особенности после работ П.К. Анохина, должна была бы возобладать психофизиологическая парадигма. Суть ее состоит в том, что психика – не есть одна лишь психология, а целостная система, включающая в себя еще и соматические, а также вегетативные компоненты. Эмоция, эволюционное значение которой – обеспечение выживания животного, не может быть лишь «переживанием», она, и это прежде всего, – способ мобилизации организма для решения актуальной жизненной задачи. Именно потому П.К. Анохин специальным образом акцентировал внимание на интегративной роли эмоции, поскольку она объединяет в себе и то, что мы традиционно называем «психическим», и то, что носит название «сомы», «соматики».
Однако же разделение «сомы» и «психики» привело к тому, что врачи-терапевты видят в больном с этой «загадочной болезнью» – пораженного соматическим недугом «неясного генеза», а психиатры длительное время видели лишь психологические переживания и «личностный преморбид». Разумеется, подобный подход увенчался профессиональным фиаско и длительным страданием больного. Попытки отыскать в основе невроза пресловутый «личностный конфликт» далеко не всегда заканчиваются положительным результатом. Да и в случае удачи данной поисковой операции и даже в случае удачного разрешения найденного конфликта еще никто не гарантирует избавления от патологической симптоматики как таковой. Все это вполне понятно, потому что значительную роль в развитии невроза, а в частности сердечно-сосудистой вегетативной дисфункции, играют не психологические переживания, а многоуровневые условно-рефлекторные образования, включающие в себя кроме прочего и соматовегетативные реакции.