Чтение онлайн

– Так это Федор, счетовод наш, сердешный, преставился.

Через приоткрытую дверь доносились звуки баяна и громкие голоса.

– Григорий я, – назвался хозяин. – А вы заходьте, праздник у нас сегодня – сынок из армии вернулся.

Я сказал, что мы при исполнении, нам бы только узнать, где дом Федора.

– Так чем вы теперь ему поможете? – удивился Григорий. – Подождет он. А вы лучше заходьте да примите стопку за здоровье Андрейки нашего. Апосля покажу вам Федоров дом…

– Григорий! – окликнул хозяина женский голос. – Чё это ты там? – И в сени выплыла дородная женщина лет пятидесяти. Увидев выглядывавший из-под полы моего пальто белый халат, всплеснула руками: – Ой, никак доктор к нам пожаловал! А здеся больных нету, – явно кокетничая, пропела она. – Глянь, и товарищ Говорков здеся. Гости дорогие! Как раз к пельменям поспели.

Петрович, переминаясь с ноги на ногу, с мольбой смотрел на меня. Говорков, заложив руки за спину, смущенно уставился на свой ботинок. Почувствовал: стану отнекиваться – вызову недовольство.

– Разве что на минутку, – вздохнул я и шагнул в тепло.

В натопленной горнице за длинным столом сидели человек двадцать. Стол был по-сибирски обильный: вареная рыба, картошка в мундире, квашеная капуста, сало, ломти свежеиспеченного хлеба, ну и выпивка. Гости загалдели, задвигались, освобождая для нас места. Во главе стола восседал виновник торжества, Андрейка, широкоплечий парень в расстегнутом солдатском кителе, мутным взглядом встретивший новых гостей. К нему, глупо улыбаясь, прижималась пышная круглолицая девица с русой косой.

На стол подали блюда с горячими, обильно политыми сметаной пельменями. Говорков мало ел, много пил и на глазах мрачнел. Под гладко выбритой кожей, обтягивающей скулы, перекатывались желваки. А наш водитель затеял оживленный разговор с сидящей рядом дамой, не забывая при этом подливать себе и закусывать. Иногда Петрович наклонялся к женщине, да так близко, что нос утопал в ее выжженных перекисью волосах, и что-то вкрадчиво шептал на ухо. Та, запрокинув голову, сверкая металлическим ртом, хохотала.

Петровича я оставил нас дожидаться, приказав больше не пить. К дому Федора нас подвез Григорий. В сарае на соломе лежало тело, здесь его и сняли с петли сбежавшиеся домочадцы. В свете переносной лампы мы увидели посиневшее, распухшее лицо. В руках, сложенных на груди, горела свеча. Я констатировал отсутствие пульса и дыхания. Говорков торопливо опрашивал родственников, заносил показания в записную книжку. По завершении формальностей труп завернули в старое стеганое одеяло и на носилках погрузили в салон газика.

Вернувшись в дом Григория, увидели, что два мужика в валенках отплясывали под гармонь, кто-то из гостей заснул прямо за столом, другие разбрелись по комнатам. На мятой скатерти были разбросаны остатки еды. Пахло махоркой и квашеной капустой.

Григорий налил мне и Говоркову по полстакана самогона.

– Уважьте, гости дорогие, – попросил он. – На посошок…

Вопреки моим наказам Петрович влил в себя еще изрядную порцию самогона и сейчас похрапывал на диване. Его разули, и из дырявых носков выглядывали грязные пальцы. Рядом на полу сидела захмелевшая соседка по столу и, с умилением глядя на Васю, перебирала его редкие волосы. Обозлившийся Говорков тряс Петровича до тех пор, пока тот не разлепил глаза. Наш водитель едва держался на ногах, пришлось поместить его в салон машины рядом с трупом. Сесть за руль вызвался следователь. Устроившись на холодном сиденье, старший лейтенант крепко ухватился за поручни и тупо уставился в покрытое морозными узорами лобовое стекло. По всему было видно, что управлять машиной он тоже не сможет.

Водительских прав у меня тогда не было, и я с тревогой подумал, что за руль придется сесть мне. К тому же, чего греха таить, и я был в подпитии.

– Так прямо и езжай, никуда не сворачивай, – напутствовал меня Григорий. – Только не забывай газ поддавать, чтобы мотор не заглох. – Потом он объяснил, как нужно выжимать сцепление и, перекрестив красный крест на борту машины, прощально махнул рукой.

Газик дернулся, и мы покатили в ночную степь…

Внезапно погас свет придорожных фонарей. Пришлось ориентироваться по выныривающим из темноты столбам электропередачи и редкому кустарнику на обочинах дороги. Рядом постанывал Говорков, голова его моталась из стороны в сторону.

Меня одолевали тревожные мысли. Что, если за время моего отсутствия в больницу доставили тяжелобольного? Конечно, вызовут другого врача, но потом начнут выяснять, почему я так долго отсутствовал, узнают, что во время дежурства пьянствовал. Это же подсудно. А если, упаси бог, заблужусь в темноте или мотор заглохнет… Черт бы побрал этого Петровича!

Часы показывали пять, когда сквозь пелену предрассветного тумана стали просматриваться крыши домов на окраине Здвинска. Я с облегчением вздохнул и поддал газу.

Вдруг справа от себя услышал резкий голос:

– Стой!

Повинуясь приказу, я ударил ногой по тормозной педали. Говорков легко спрыгнул с подножки, махнул мне рукой и твердым шагом направился к своему дому.

По пустынным улицам я докатил до больницы и, оставив машину у центрального входа, осторожно, чтобы не потревожить дремавшую за столом медсестру, прошел в комнату дежурного врача. Здесь прямо в верхней одежде я повалился на застеленную кровать. Только сейчас почувствовал усталость и тяжесть в голове. Перед глазами кружились сцены прошедшей ночи – дальняя дорога, труп Федора, пляшущий в валенках мужик, рука Петровича, сжимающая коленку захмелевшей женщины…

«Ох, надо бы его разбудить…» С этой неоформившейся мыслью я впал в забытье…

Пришел в себя оттого, что кто-то осторожно тряс меня за плечо. То была Валя, дежурная медсестра. Из-за ее плеча выглядывала сестра-хозяйка.

– Доктор, – взволнованно сказала Валя, – звонили с молокозавода, спрашивали, почему машины до сих пор нет.

– А который час?

– Да скоро семь, уже и смена подходит.

Каждое утро в шесть тридцать машина «Скорой помощи» отправлялась за молоком для больницы. Неужели Петрович еще дрыхнет? Вместе с женщинами я поспешил к выходу. Холодея от дурного предчувствия, заглянул в салон машины. Петрович храпел на железном полу, крепко прижав к себе труп Федора.

Жители Здвинска не придали бы этому событию особого значения, если бы однажды не случилось что-то подобное. Совпадение было столь пугающим, что вызвало у многих горожан мистические чувства. А произошло вот что.

Как-то главврач, Николай Иванович Поленов, попросил Петровича наладить телевизор. Они быстро нашли общий язык, и больничный электрик зачастил в дом к начальнику. А надо сказать, что доктор Поленов тоже был неравнодушен к спиртному. В сейфе его служебного кабинета спирт не переводился, и к середине дня главврач частенько бывал, как говорится, тепленьким. Районное руководство знало об этом грешке Поленова. На бюро райкома партии ему не раз ставили это на вид.

На майские праздники Поленов был приглашен к шурину. После демонстрации, на которую сотрудники больницы, как водится, вышли с искусственными цветами и портретами руководителей партии и правительства, главврач и Петрович заторопились в гости. Выпили крепко. К вечеру их под руки вывели на свежий воздух и осторожно погрузили в кузов больничного газика. Подъехали к дому Поленова, но извлечь начальника из машины никак не получалось – уж больно он был тяжел, к тому же всеми силами упирался. Оставили корешей в машине до утра. Дежуривший в тот день водитель накрыл главврача тулупом и отправился домой праздновать.