Психотерапевтические беседы в эпоху пандемии
Шрифт:
Супруга Поленова проснулась засветло. Пронзила тревожная мысль – как он там, в машине? Накинула на себя пальто, вышла за калитку. Открыв заднюю дверь газика, увидела, что ее благоверный и Петрович, обнявшись, лежат на железном полу.
– Ко-оля! – окликнула она мужа.
Зашевелился, зачмокал во сне Петрович. Кряхтя, женщина залезла в салон, стала расталкивать мужчин. Петрович, продрав глаза, начал озираться вокруг. Его смутило то обстоятельство, что все попытки разбудить начальника были тщетными. Наконец Петрович прозрел – рядом с ним труп…
Из Новосибирска прибыл на вертолете патологоанатом. Вскрытие показало, что смерть Поленова наступила в результате аспирации содержимым желудка. Попросту говоря, главврач захлебнулся рвотными массами. Местные власти пытались убедить патологоанатома изменить диагноз. Тот не соглашался, ссылался на клятву Гиппократа, на какие-то принципы. Лишь когда последовал окрик из Новосибирска, в протоколе вскрытия появилась другая запись: «Смерть наступила в результате обширного инфаркта миокарда».
На похоронах председатель райисполкома возложил на могилу венок и произнес проникновенную речь, отметив, что вся трудовая деятельность Николая Ивановича Поленова была посвящена служению людям и что память о честном коммунисте и чутком враче навсегда сохранится в сердцах благодарных жителей Здвинска.
Если главврачу, хоть и посмертно, воздали почести, то для водителя «скорой помощи» эта история не прошла гладко. В районе стало известно, что Петровича вызывал к себе следователь Говорков «для уточнения обстоятельств». С водителя взяли подписку о невыезде, что спровоцировало слухи о преднамеренном убийстве. Мол, Величко, домогавшийся благосклонности жены Поленова, удавил своего начальника. Сослуживцы мужского пола стали посматривать на Петровича осуждающе, даже с неприязнью, а женщины – с любопытством.
Машину «Скорой помощи» Величко люто возненавидел, и теперь, прежде чем сесть за баранку, он дважды осенял себя крестным знамением. После недолгих раздумий Петрович пришел к заключению: что повторное объятие с мертвецом – дурной знак. Он подал заявление об увольнении и убыл к своей семье в столицу нашей Родины.
30 декабря 1987 г. у нескольких пациентов Центральной больницы китайского города Хухань внезапно поднялась температура и появился кашель. Врачи забили тревогу: в больнице вспыхнула эпидемия. На следующий день врачей вызвали в полицию и предупредили об ответственности за ложные заявления и распространение панических настроений. Они подписали бумагу, в которой признавали свой проступок и обещали в дальнейшем не совершать «противоправных действий».
6. «Попробуйте освободить свою мысль»
В окошке калейдоскопа мелькнуло другое лицо. О, этот человек врезался в мою память на всю жизнь…
Нариман Меджидович был тучным добродушным человеком. Он носил просторный чесучовый пиджак, из широких рукавов которого выглядывали толстые, как сардельки, пальцы. Матовый череп обрамлял узенький венчик черных волос. Лет сто назад он мог бы быть управляющим богатым имением или близким родственником хана. В 1964 году Нариман Меджидович был доцентом кафедры философии Азербайджанского государственного медицинского института. Он образно подавал учебный материал, но, как мне казалось, редко утруждал себя головоломками из области своего предмета.
У нашего преподавателя была странная особенность: он косил на левый глаз, если что-то вызывало у него удивление или негодование. Доцент был в меру либерален, порой даже сам провоцировал на вольнодумие. Когда обнаруживалось, что студент не подготовился к семинару, Нариман Меджидович спрашивал: «Ну, а вы сами как думаете?» И предлагал: «Попробуйте освободыть свою мысль!» По мере того как студент морщил лоб, любопытство во взгляде преподавателя угасало. Через минуту Нариман Меджидович с грустью говорил: «Садытесь, два!»
Знакомство учителя со мной завязалось в тот момент, когда он предложил мне «освободыть» мысль. Семинар был посвящен основному вопросу философии – что первично, материя или сознание?
А свое мнение можно высказывать?
– Свое мнение? – подняв брови, переспросил Нариман Меджидович. – Что ж, высказывай.
– Я, конечно, не уверен, просто подумал еще об одной возможности, – начал я срывающимся от волнения голосом. – Помните, в книге о Гулливере два государства лилипутов воевали из-за спора, с какой стороны следует разбивать куриное яйцо, с тупой или с острой. Вот я и подумал, что спор философов такой же… лилипутский.
– Что?! – Положив голову на плечо, преподаватель слегка закосил левым глазом. – Поясните!
– Я думаю так: в одних случаях первичным бывает материя, а в других – сознание.
– Так, так… – произнес учитель, встревоженным взглядом окидывая притихшую аудиторию. – А пример привести можете?
– Конечно. Возьмем, скажем, техническое устройство. Никто же не станет спорить, что идея сначала родилась в голове изобретателя, а потом только она воплотилась в материальную форму. Значит, в данном случае первично сознание. А вот если кому-то на голову кирпич упал…
В аудитории захихикали.
– Довольно! – резко осадил меня Нариман Меджидович. – Если бы вы не ленились читать Ленина, то не стали бы говорить такие смешные вещи.
Оказалось, я живу недалеко от Наримана Меджидовича, и тот как-то пригласил меня к себе домой. Скоро я стал частенько посещать своего учителя. Субботними вечерами, чаевничая в просторной кухне, Нариман Меджидович разметал мои хрупкие гипотезы фундаментальными знаниями философии. Но иногда и мне удавалось бить его «освобожденной мыслью». В этих случаях преподаватель одобрительно хмыкал и похлопывал меня по плечу. Как я скоро понял, он возражал главным образом из желания обострить диспут, ему нравилось мое «фантазорство».
– Мысль нематериальна, – вдалбливал в меня Нариман Меджидович, – мысль – это физико-химический процесс, это движение. Не может быть мысли вне мозга.
– Но почему?! – горячился я. – Ведь если телепатия существует, значит, мысль распространяется за пределы мозга…
– Вот потому-то никакой телепатии нет, – перебивал меня Нариман Меджидович. – Читай Ленина.
– Ладно, пусть мысль нематериальна, – отступал я. – Но вот музыка, она тоже нематериальна. Однако музыка может огибать Землю посредством радиоволн, и мы воспринимаем ее с помощью радиоприемника. Почему же и мысль, подобно музыке, не может покинуть мозг, оседлав какую-нибудь энергетическую волну?..
Нариман Меджидович снисходительно улыбался и похлопывал меня по плечу.
Размышляя о телепатии, я не мог, конечно, не думать о том, собственно, природном механизме, который генерирует мысль. И в котором обитает наше «я». Мозг! Человеческий мозг!
Есть у технарей такое понятие – «черный ящик». Так обозначают систему, принцип работы которой непонятен. О том, как система функционирует, судят лишь по «вводу» и «выводу». Так вот, черепная коробка с происходящими в ней процессами представляется мне «черным ящиком». О психической деятельности судят косвенно, по входящей через дырочки в черепе информации об окружающей действительности и по тому, какими мыслями и делами эта действительность отражается. Именно отражается. Тогда-то меня осенило: «черный ящик» внутри – зеркальный!