Чтение онлайн

– Дергаем!
– я вырвался из-под "огня" и побежал к подворотне. Матушка Ашота развернулась к Бобу.

Сван, вместо того, чтобы двинуться следом, зачем-то сунулся в машину и начал там возиться.

"Идиот!" - единственная характеристика, которая пришла мне в голову.

– Быстрее!
– я дернул за рукав Боба, увлекая его за собой.

Хрясь! Метла опустилась на его голову и разлетелась на две половинки. И тут сидевший на земле Ашотик решился на подвиг. Не вставая, как-то неловко оттолкнувшись задницей, он прыгнул на Вовку и схватил его за ногу. Американец взбрыкнул, и его кроссовок остался в руках у Ашота.

– Брось его, - приказал я Бобу, но тот уже схватил свою обувку за пятку и отчаянно тянул на себя. Кроссовок умоляюще хрустел, скрипел, и кажется, уже начал "размножаться" путем деления. Ашот был явно сильнее Вовки, максимум, на что тот мог рассчитывать - остаться владельцем пятки. Тем более что "мать-героиня" уже примеривалась, как бы посподручней ткнуть острым концом обломанного черенка Бобу в лицо. Но вмешался Сван.

– Ы-ы-рр!!!
– он изо всей силы долбанул барсеткой по башке Ашота и тот отпустил Вовкину собственность. На землю из нее посыпалась какая-то труха. Похоже американец одержал пиррову победу - носить отвоеванное будет невозможно.

Тех нескольких секунд, что заняла наша борьба с разгневанной "валькирией", хватило родственникам Ашота, чтобы добежать до калитки. Их было трое - два парня лет по 14-15 и взрослый мужик. Он был толстый, с короткими кривыми ногами - явно ашотов папа - но, тем не менее, опередил молодежь метра на два. Увы, его прыти было недостаточно - еще мгновение и мы юркнули в подворотню.

Да будет благословенна темнота городских закоулков! Один ее вид вселяет трепет в души тех, кто стоит на освещенной улице. Что в ней? Кто скрывается? Грабитель, насильник, убийца? Или мерзкое чудовище, стонавшее и чавкавшее с незапамятных времен еще нашим волосатым предкам? Ашот и его родня были достаточно смелы, чтобы решиться проверять это. Но...

– У него писталет!
– этот окрик остановил топот за нашими спинами.

Пауза. Затем голос главы семьи проревел:

– В машину!..
– и топот зазвучал снова, удаляясь.

Но мы были уже на другом конце квартала, рядом с "Шестеркой" Ваньки, в которой нервно курил за рулем Бац.

– Быстрее, они на своей тачке нас живо нагонят, - Вовка прыгнул на заднее сиденье и содрал с головы чулок.

Иван засмеялся, с трудом переводя дыхание:

– Не выйдет, я в замке зажигания ключ сломал. Трогай, Бац, надо же посмотреть на наш улов. В спокойной обстановке.

Ли Хён Тхэк.

– Моя мать умерла, когда мне было семь, отец оставил меня родственникам и двинулся куда-то на Дальний Восток, зарабатывать. У дяди с тетей было еще пятеро детей и проклятое поле, на котором всегда находилась работа. Четыре гектара земли - там трудились и другие наши родственники, и русские, но мне казалось, что я пашу больше всех.

В четырнадцать я сбежал оттуда - подался в Москву, думал, заработаю. Я крепкий, жилистый, мог грузчиком быть. Сунулся на Казанский вокзал, меня там избили местные, еле с того света выкарабкался. Отлежался в больнице для бедных, и стал искать корейцев. Они меня приняли. У них в Коньково что-то вроде своего района, рестораны, казино... Я сначала мусор выносил в кафешке одной. "Драконом" называлась - забегаловка жуткая. Потом поваренком стал. Подай, принеси, зелень помой, порежь...

Один тип к нам приходил частенько, как-то увидел, как я с ножом управляюсь, подозвал, бросил в меня солонкой - в лицо прямо! Я солонку поймал. Оказалось, это какой-то бывший боец, реакцию мою проверить хотел. Он меня из того кафе взял и в Подмосковье на базу увез - что-то вроде лагеря, где нас человек пятьдесят молодых пацанов было. И корейцы, и вьетнамцы, и буряты, и монголы - все беспризорники. Русские тоже были, но мало, в основном старались своих брать, азиатов. Драться учили, ножи метать, стрелять. Дисциплина жесткая, подъем в шесть утра, отбой в десять - как в армии побывал. Да так и было. Через два года, когда я уже повзрослел, нас стали возить на турниры. Дрались постоянно, тех, кто покрепче оказывался, переводили в ударные отряды для корейской мафии.

Треть ребят, что со мной в лагере была, покалечили или убили в первый год после этого - в Москве разборки дело обычное. Я тоже в отряде был, но мне повезло больше. Пули меня миновали, пару раз ребра ломали, но это ерунда.

Пока мы воевали с такими же, только из других группировок, было еще ничего. Но потом все как-то поуспокоилось, границы определились, и началось самое худшее. Нам приходилось собирать дань, выбивать деньги из мелких предпринимателей - нормальных людей, которые жилы рвут, чтобы прокормить детей. Помню был один мужик - бывший десантник или что-то в этом роде. Наш босс решил отнять у него маленькую забегаловку в бойком месте, чтобы открыть там модный магазин. Я был среди тех, кого послали "убедить" мужика. Мне тоже пришлось бить. Видно было, он готов драться, но у него была жена и трое дочерей. Сначала стоял перед нами и спокойно убеждал. Потом после удара упал, почти не защищался, крутился только по земле, чтобы не отбили почки. На следующий день его магазин сгорел, одна из девочек погибла.

Тогда я решил уходить - плюнуть на все и сбежать. Найдут, так найдут, значит, судьба такая. Но получилось по-другому. Ночи через три после пожара к нам в лагерь нагрянули с облавой менты. Что-то с ними наши боссы не поделили. Перестрелка была, многие погибли. Я убежал в лес, благо, все тропы знал назубок. Километров на десять к Москве подошел, а потом подумал - зачем мне туда? Свернул в сторону, в деревушке одной в заброшенном доме с месяц перекантовался. Денег не было, так я местную пацанву за еду приемам учил. А потом двинулся обратно на юг. Уже в Краснодаре от знакомых узнал, что к родне в станицу гость какой-то приехал. Оказалось - отец. Такая история...

– А кто тебя трансом сделал?
– спросил Торм. Они сидели в скверике у какого-то музея военной техники под открытым небом. На музей лил дождь, но под тентом, куда они загнали мотоциклы, было сухо.

– Не знаю, - Ли почему-то смутился, - а зачем узнавать? Он ведь только питался. Как и я теперь.

Торм пожал плечами:

– Некоторые хотят отомстить, другие просто посмотреть в глаза. Если он убил тебя по неосторожности, это одно. А если это "дикий" изверг - другое.

– А ты? Что ты сделал?

– Это было давно и я так и не выяснил ничего... Я знаю мало о своем прошлом, даже сколько мне лет и то могу определить лишь приблизительно. Когда меня нашел мой наставник, я был едва жив. Впутался в какую-то передрягу после того, как меня "выпили". Я вижу, ты еще очень юн, только трансформировался, но меня уже сумел разглядеть. Так ведь?

– Нет, - Ли качнул головой, - просто пожалел старика, которого собираются грабить. Только когда вплотную подъехал, увидел, как лихо ты управляешься.

– Кто-то руководит тобой, у тебя есть наставник?

– Нет, никого.

Торм помолчал. Поведение мальчишки удивляло его. В нем заметна была какая-то двойственность. С одной стороны он бросился на помощь, значит, готов был рискнуть ради незнакомого человека. С другой никто не питал его линиями, а значит, он питался сам. Неужто не понял еще, чем это может закончиться для его доноров? Или Ли относится к тем, кто старается не задавать себе опасные вопросы, а предпочитает плыть по течению?