Пташки
Шрифт:
– И о чем же? – прижимаясь лбом к моему лбу.
Я обняла Воронова за шею, с упоением, с алчностью вжимаясь в его мощную грудную клетку. Какое-то время мы просто стояли, крепко обнявшись, находясь где-то за гранью привычного мира.
Мой Сашка вернулся, и больше ничто нас не разлучит.
– Ворваться к тебе в душ, – намеренно скользнув бедрами по его эрекции, – а потом… Ну, не знаю… – с видом ценительницы, разглядывая влажное тренированное тело своего парня, – потереть тебе спинку… – я закусила губу, призывно подаваясь бедрами на встречу, – и не только, – еле ощутимо скользнув кончиками пальцев по каменному члену, упиравшемуся мне в низ живота.
– Ай-ай… – Саша на мгновение прикусил мою нижнюю губу, проводя по ней языком, – опасно встречаться с девчонкой, которая умеет читать твои мысли, – жестко, горячо набрасываясь на мой рот.
Поцелуй вышел необузданным. Голодным. Жадным. Задыхаясь, мы будто пожирали друг друга. Ладонь Сашки стиснула мою ягодицу, я игриво потерлась обнаженным пахом об его эрекцию, заставляя Воронова судорожно выдохнуть.
И… намеренно повторила это эротичное движение, словно кошка, напрашиваясь на новую ласку…
Стиснув мой подбородок пальцами, Воронов несколько мгновений заставлял меня вглядываться в бушующий мрак на дне его карих глаз. Его зрачки опасно расширились.
Столь откровенное желание вызвало во мне какой-то ненормальный отклик. Касаясь его шеи губами, я прижалась к нему как можно ближе…
– Такая красивая, Поль, - медленно проводя рукой по моим свежеокрашенным волосам, - Помнишь, о чем мы вчера договаривались? – практически вжимая меня в душевую перегородку, хрипло спросил Саша.
Прыснув, я подавила вздох, потому как мой парень явно словил на этом какую-то гиперфиксацию.
– Мы договаривались вечером пойти в ресторан, – мышцы сковало внезапной дрожью, почувствовав, как он раздвигает мои складочки пальцами.
– Так точно. Поэтому не думай, что… – Воронов сбился, похоже, на полном серьезе мучаясь от чувства вины из-за того, что наши стремительно развивающиеся отношения пропустили стадию ухаживаний.
– Да-да, я помню, что ты забронировал столики на целую неделю вперед, а еще за эти несколько дней устроил мне нашествие курьеров с шикарными букетами. У меня в комнате уже целая оранжерея. Зачем так много, Саш? Это же пустые траты… – взбрыкнула я, продолжая гнуть свою линию.
Потому что мне не нужны были все эти прописные «доказательства чувств», ведь то, что сделал для меня Саша – было в сотни раз значимее и важнее всей этой показушной мишуры.
– Значит, ты не обижаешься, что…
– Хоспаде, Воронов, да на что мне обижаться? Все идеально, – едва слышно пробормотала я ему в губы.
Александр замер, продолжая сверлить меня таким взбудораженным взглядом, в котором читалось все. Просто все. Судя по тьме, напитывающей его кофейную радужку, не только меня сейчас выворачивало от желания… Ох!
Я зажмурилась от струй воды, бьющих в лицо, почувствовав, как его руки резко обхватили мои бедра. Саша приподнял меня, прижав к стенке кабины.
Мой поплывший взгляд упал на зеркало – в запотевшем стекле отражались наши слившиеся силуэты: его мускулистые руки, держащие мои ноги…
– Крепче меня держи, – прошептал он хрипло, и я впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как его твердый подрагивающий член упирается в мою мокрую промежность.
Воронов вошел резко – я вскрикнула, но звук тут же потерялся в шуме воды. Мое тело сжалось вокруг него, а Саша низко и глубоко застонал.
– Ты же не хотел торопиться… – подразнила его я.
Мой парень лишь хрипло рассмеялся, в самом деле, остановившись.
Спустя миг я почувствовала, как его твердый живот дрожит от напряжения, когда он слишком медленно начал продвигаться вглубь моего тела. Пятки судорожно сжались на его пояснице, вновь ощутив долгожданную наполненность…
– Дверь спальни вечером не закрывай, – Воронов резко толкнулся бедрами вперед, заставив меня выгнуться, – балконную дверь… – дерзко подмигивая. – И жди меня в кровати обнаженной. У меня тоже есть пара нереализованных фантазий, – Ухмыльнувшись, он ускорил темп…
***
После душа, обсохнув и одевшись, мы устроились у Сашки на кровати, как в старые добрые времена, болтая обо всем на свете.
Внезапно Воронов кривовато усмехнулся, и я уже примерно знала, что стоит ожидать какого-то подвоха от этой его дерзкой мальчишеской улыбки.
– Отец отдал мне кое-что… – загадочно озвучил он, перекатываясь на кровати, и открывая дверцу тумбочки. – Помнишь? – Саша протянул мне две стеклянные бутылки из-под вина. – Наши капсулы времени.
– Конечно, помню! Это было года четыре назад… – отчего-то грудную клетку сковало и тревогой, и волнением, и страхом одновременно. – Мы писали послания к нам через десять лет! Но… Откуда они у тебя? Мы ведь закопали их у вас на заднем дворе… и выкопать должны не раньше, чем через пять лет, – добавила я озадаченно.
– Батя случайно на них наткнулся, когда перекапывал участок. Садовод на минималках, блин. Хотел уже выкинуть, но мама вовремя его остановила, – с растерянной улыбкой пояснил Сашка.
– Я подумал, будет забавно прочитать, о чем мы мечтали несколько лет назад, раз уж все равно эта идея потерпела крах. Ну, если ты не против, конечно, поделиться со мной своими секретами… - он так пронзительно посмотрел мне в глаза.
Сердце сбилось с ритма. Потому что там…
– Давай… – я протянула ему свою бутылку, ощущая болезненный укол в области солнечного сплетения.
Ведь особенность капсул времени как раз в том, что ты получаешь их, когда уже совсем не ждешь, или вообще о них забываешь.
Вот мы с Сашкой и последовали этой интересной и необычной традиции. Я, как всегда, его уговорила, заставив писать послание к себе через 10 лет. Это было за несколько дней до того моего рокового 14-ого дня рождения.
– Интересно, что же ты тогда написал? – едва слышно сорвалось с моих губ, пока я продолжала пребывать в состоянии полной растерянности.
– Может, сначала я? – резко выдыхая, предложил Саша, на что я утвердительно повела подбородком.
Взяв мое письмо, Воронов начал читать его вслух.