Чтение онлайн

Малыш между тем, стал выводить своих солдат во двор и полюбил строевые смотры, потому что жизнь его наполнилась смыслом. Он сидел на табуретке под водосточной трубой и кричал:

Друзья! Настанет день убийственный,

Падёт последний (тут было неразборчиво),

Тогда ваш нежный, ваш единственный,

Я поведу вас на Канзас!

Карлсон с недоумением спросил, почему на Канзас, и Малыш объяснил ему, что, во-первых, это традиция, а, во-вторых, другой топоним не ложился в строку.

И вот, в один прекрасный день Малыш вывел своё воинство на улицу и во главе него направился к Изумрудному дворцу. Жевуны на всякий случай купили крупы и подсолнечного масла, после чего попрятались по подвалам. Триумвират же пришёл в панику, ведь, как известно, Лев-людоед был труслив, начальник тайной полиции давно заржавел, а главный идеолог лежал целыми днями в постели, потому что сено, которым набили его в давние времена, давно сгнило. Про Канзас никто вообще ничего не знал, и не было никакой уверенности в том, существует ли это место на самом деле.

Карлсону это всё не понравилось, потому что он боялся мятежей. Малыш объяснил ему, что мятежами называют только неудачные революции, а когда всё получается, то это никакой не мятеж.

Солдаты приблизились к Изумрудному дворцу на прямую видимость, и, печатая шаг, вошли на мост.

Но тут что-то пошло не так. Мост стал дрожать в такт строевому шагу, раскачиваться, выгибаться, и, наконец, рухнул.

Деревянные солдаты попадали в ров.

Малыш сперва испугался, но быстро сообразил, что они не тонут, так как из всех деревьев тонет только лиственница, а шарнирные куклы были сделаны из честной шведской сосны.

Но радость его была недолгой. Когда его воинство выбралось из воды, то краска с его лиц оказалось смыта. Вода уничтожила зверское выражение на их лицах, и теперь они оказались чисты, как дети.

Деревянные человечки выбрались на берег и принялись слоняться по набережной, стукаясь друг об друга и бессмысленно маша шарнирными руками.

В башне Изумрудного города открылись ворота, и оттуда, дрожа, вышел трусливый Лев-людоед, выбрался ржавый Железный человек и выехал на кресле-каталке Страшила.

— Что это? — спросил Лев.

— Это наши благодарные граждане, — нашёлся идеолог.

— Да-да, мне уже сообщили, — подтвердил начальник тайной полиции, хлопая себя по карманам в поисках маслёнки.

Малыш подумал немного, и поклонился начальству.

Лев улыбнулся, Железный человек со скрежетом захлопал своими ладонями, а Страшила похлопал тоже, но совершенно беззвучно, ведь его руки были из соломы. При этом он всмотрелся в деревянных человечков и пробормотал: «На Канзас… А это интересно».

Карлсон, смотревший на всё это с крыши, отвернулся и побрёл домой. В конце концов, его ждала там мама.

Ну и кукла Барби, конечно.

28 апреля 2022

Портрет одинокого петуха в юности

Малыш был красивым мальчиком, но несколько бледным. В глазах у него плескалась невская вода, правда, так говорили про многих жителей этого города. Сейчас вода действительно отражалась в глазах Малыша, потому что он смотрел в окно, за которым был холод и ветер. А здесь, в огромной комнате с лепниной на потолке, было уютно и тепло.

Он старался не двигаться, потому что так велел Вася. Василий был его другом и фотографом - в меру знаменитым, то есть известным в тех местах, где вода ещё называлась «невской». Он делал портреты звёзд и рекламные плакаты, но втайне мечтал совершить революцию в цифровой фотографии. Когда Малыш спросил о подробностях, Василий сперва начал рассказывать какую-то заумь про уникальный цифровой код и цепочку последовательностей, но сам быстро устал. Так или иначе, сейчас с помощью нескольких камер, он делал объёмный портрет Малыша.

– Это для вечности, - приговаривал Василий.
– Мы будем стареть и обратимся в прах, а твоим портретом будут восхищаться.

– Лучше бы наоборот, - пробормотал Малыш.

– Может случиться и так, - отвечал Василий.
– Я читал, что и так бывало.

Малыш сразу на это согласился, потому что считал, что Василий и его портрет, вернее, его, Малыша, портрет приведёт его к славе. Приведёт Василия, а значит, и Малыша тоже. А ему хотелось славы, и, желательно, без унизительной работы в модельном бизнесе. Он был истинным сыном этого города, где потянешься к комоду за рубашкой, и день потерян.

Портрет вышел на славу. Он состоял из нескольких огромных экранов, которые перемигивались какими-то светодиодами. За ними урчал вентилятором блок питания. Объёмный человек поводил плечами, моргал, и, казалось, был живее самого Малыша.

Слава запаздывала. Вместо неё на презентации к Малышу подкатил неприятный пухлый человечек. Малыш знал от друзей, что он часто представляется художником, хотя никто не помнил его картин. Говорят, в молодости он нарисовал абстрактную картину «Портрет одинокого петуха», но прихотливая память сохранила это только потому, что на выставке, которая проходила ещё при прежней власти, случился скандал. Художники мазали гостей вареньем, ломали стулья, а под конец обрушили на музейный паркет люстру, которая помнила ещё императора Александра (Малыш запамятовал его номер, но это было совсем неважно). Это ведь было дело житейское, как объясняли сами художники. Власть так не считала, и кто-то из этих «бездарных пачкунов», как их назвали в разгромной статье в главной газете города, отправился рисовать плакаты о досрочном освобождении чуть севернее и восточнее родного дома. Кажется, в суде всплыла какая-то неприятная история с совращением малолетних, но тут наверняка ничего сказать было невозможно, да и теперь печальную статью об избыточной мужской дружбе давно убрали из уголовного кодекса.

Толстый человечек как-то вывернулся (он всегда выворачивался), и при перемене власти настриг купонов с этой истории. Держался он, несмотря на небольшой рост и пухлость очень важно, так что за глаза, да и в общем-то, в глаза его звали «лордом». Лорд Карлсон.

Карлсон хвалил Малыша, подливая ему из пакета бесплатного вина для участников. Непонятно, каким образом, но Малыш проснулся наутро в своей квартире. Рядом храпел Карлсон.

«Слава - упрямая вещь, - подумал Малыш.
– Но можно, конечно и так».

Василий уехал в Америку, а прежде перенёс в его комнату с видом на Неву чемодан со старыми фотоаппаратами и объёмный портрет Малыша. Всё равно его никто не хотел покупать. Портрет, разумеется, а не модель.

Модель и пухлый человечек с неясным прошлым стали проводить всё больше времени вместе и лорд Карлсон нашёл в юноше то, чего ему не хватало. Для Малыша, впрочем, наставления Карлсона были небесполезны.

Карлсон цинично наставлял Малыша в светской жизни, рассказывая о том, к примеру, что на фуршетах нельзя есть, а можно только ходить с бокалом. А если к тебе пристанут с требованием оценить картину, нужно сказать что-то вроде «Всякое искусство совершенно бесполезно», и от тебя отстанут.