Чтение онлайн

Мне не хотелось вновь приближаться к старику, но и птицу оставлять с этим безумцем не хотелось. Что-то подсказывало, что здесь ей угрожает опасность, но мне на тот момент и в голову не приходило, что подозрения мои как-то связаны с костями на столе.

– Мне снятся жуткие бесчеловечные вещи, и я никак не могу повлиять на это. Вы можете помочь? – я предприняла последнюю попытку добиться от старика хоть какого-то совета.

Старец смерил меня удивлённым взглядом, будто и впрямь сомневаясь в моих умственных способностях, но на вопрос ответил:

– Страх всегда говорит о борьбе. В любом её проявлении.

– С кем же тогда сражаюсь я?

– Смею предположить, что сама с собой. А, может, и с целым миром. Просто ты не ведаешь об этом, как я уже и сказал. Ты в колесе. Может, скажешь, чего же ты хочешь на самом деле?

– Чего я хочу? – переспросила я. Он кивнул и посмотрел на меня уже куда более спокойно. – Я хочу знать, кто я! – закричала я, не выдержав давления. – В чём моё предназначение?! Хочу знать, где найти мотивацию, чтобы двигаться вперёд? Потому что, я совсем не чувствую сил, чтобы двигаться вообще куда-то. Но точно знаю, что хочу.

Усталость навалилась на мои плечи. Захотелось присесть и перевести дух. Но стула поблизости не наблюдалось, и потому, я облокотилась о картотечный шкаф, запачкав лежащие на нём папки кровью.

– Этого хотят почти все люди. Но лишь немногие стремятся настолько сильно, чтобы в итоге получить ответы на свои вопросы. Если ты одна из них, Финч, то тебе предстоит научиться, в плохом видеть хорошее. Страдания, боль и преграды – они для того, чтобы мы стали сильнее. Чтобы мы узнали, кто мы есть, и на что способны. Сама жизнь подталкивает нас к предназначению. Ведь жизнь, – он улыбнулся, впервые с момента нашей встречи, слегка приподняв уголок губы вверх, но то, определённо была улыбка, – колесо. Просто люди привыкли не замечать этого.

Отрешись от убеждений внешнего мира. Загляни внутрь себя. Все ответы, которых ты так жаждешь – они в тебе. Ни в ком больше и нигде больше. Нет такого места на земле или человека способного помочь тебе разобраться с тем, кто ты есть. Только ты сама. Никто не подскажет тебе путь. Даже я. Ты должна пройти его, изранив ноги в кровь или надев на себя удобные ботинки с толстой подошвой. Но сама.

Выходит, тебе придётся заглянуть в свои кошмары. Только проснувшись, не отталкивай их. Не беги от них. Анализируй. Ведь они и есть то, что кричит тебе подсознание.

К моменту как он закончил, я уже почти не дышала. Одышка и холодный пот, проступивший на моей коже, свидетельствовали о скорой потери сознания, чего я вовсе не хотела в доме незнакомого мне чудака. Всеми оставшимися силами, я попыталась осознать услышанное. Успеть поглотить то, что он пытался донести до меня.

Помню, как подумала тогда, превозмогая тошноту, что видимо, дело всё же в бутерброде. Но старик, словно бы и не замечал моего плачевного состояния, и в следующее же мгновение, жёлтая птичка, что сидела на его смуглой ладони, исчезла из моего поля зрения в его огромном кулаке. Гуру сжал её так крепко, что я подпрыгнула словно ужаленная, забыв о слабости. Всё моё естество заполнил писк той пытающейся освободиться птахи, что так неразумно угодила в ловушку к полоумному старцу.

– Что вы делаете! Отпустите её немедленно – заверещала я, вцепившись в его грубую ладонь, несмотря на то, что не хотела прикасаться к его старческой грубой коже.

– Ты, – он указал на меня скрюченным пальцем, бросив деревянную лопатку в котёл, – как этот жёлтый вьюрок. Разница между вами лишь в том, что ты и не пытаешься жить! – Ещё пару секунд он молчал, пристально вглядываясь в мои глаза, словно в ожидании чего-то, а затем раскрыл ладонь, откуда тут же выпорхнула едва не погибшая птица.

– Да вы просто, псих! – Со злости я пнула ногой по котлу. Чёрная вязкая жижа разлилась по пыльным доскам, источая настолько сильный смрад, что и недели проветриваний не хватило бы, чтобы избавиться от него. В тот же момент из дальнего угла гостиной, оттуда, где стоял какой-то непонятный мне увесистый круглый аппарат, похожий на центрифугу, раздался звук бьющегося стекла.

Старик удивлённо вскинул брови и посмотрел на аппарат, но предпринимать ничего не стал. Всё так же молча, он протянул к моему лицу ладонь, и я увидела маленькие капельки крови, выступившие на его грубой коже.

– Ты не пытаешься жить. – Произнёс он, и закрыл глаза, не обращая внимания ни на вонь, ни на меня.

– Просто сумасшедший, – тихо признала я и выбежала за дверь.

Я не могла видеть того, что обнаружил старик после моего ухода. О случившемся он поведал мне куда позже. О том, как оказавшись в одиночестве, он направился к своей обжигной печи, а откинув крышку, увидел, что все составленные в печь кувшины разбились.

– Ты очень смелый, Финч – произнёс он тогда, рассматривая загубленные кувшины. – Очень смелый.

Я же покидала двор старика, убегая, как если бы бежала от беды. С упавшим сердцем, что гулко билось в моей груди, и всё искала глазами жёлтую птичку, спрятавшуюся в зелёной листве деревьев, которой так хотелось жить. Но она, похоже, улетела далеко и не собиралась возвращаться.

3.

Помню, как вернулась домой в тот серый дождливый вечер и не узнала его. Не узнала себя. Вещи, разбросанные по полу. Толстый слой пыли на полках. Гора невымытой посуды. Жирные пятна то тут, то там. Как я так запустила себя? В какой момент это всё стало для меня не важно? Я смотрела в мутное зеркало и не верила, что вижу себя. Неужели прошло столько лет? Когда появились морщины под глазами? Когда вырос этот отвратительный второй подбородок, а взгляд озорной когда-то девчонки отливавший синевой, потух навсегда?

В тот день я прибрала все, что смогла прибрать, не жалея сил. Я плакала и подметала. Я тёрла и вычищала всё, что когда-то запачкала, абсолютно не понимая, зачем это делаю. Помню лишь, что неустанно ловила себя на мысли, что вокруг меня вершится нечто судьбоносное. Некая незнакомая мне прежде вибрация в теле. В руках, в ногах, в голове. Она неутолима и она имеет голос. Она говорит мне: Садись и пиши. Ты готова. «Нет, – отвечаю ей я. – Не готова». Мне до жути страшно. Настолько, что я не готова в этом признаться даже самой себе.

– Ну как там твой Гуру? – ни без сарказма поинтересовался муж, забираясь под одеяло. Он не заметил перемен. Как не заметила бы и я, но что-то во мне изменилось. Дало трещину или наоборот наконец-то скрепилось воедино.

Я словно пребывала в состоянии транса, в который погрузил меня старик, и всё пыталась разглядеть черты лица той девочки, что играла чёрной торфяной землёй так, словно это были мячики для пинг-понга. Той самой, что не замечала своих ног увязших в болоте. Она обездвижена и она в страшной опасности, ведь к ней на всей скорости мчит красная машина, прорываясь сквозь толщу пространства, иного, чем тот лес. Что станет с девочкой, когда машина достигнет свой цели? И кто это бесстрашная малышка? Неужели я? Или замеченное мной сходство с юной незнакомкой лишь иллюзия?