Птица с окрасом жёлтый Финч
Шрифт:
На этот раз я не стала стучать в дверь. Прошмыгнула внутрь и тут же закрыла ее, будто пряталась от кого-то. Или наоборот, хотела отгородиться от чего-то. Лунное сияние освещало стол, стоящий впереди меня и кости разложенные на нём. Но не только. Длинная, узкая, вытянутая вверх глиняная ваза, привлекла моё внимание. И ветка с опавшей листвой, на вершине которой, я увидела всё ту же жёлтую птичку. Она сидела спокойно и, кажется, даже спала, закрыв свои чёрные похожие на бусинки глазки.
– Как ты обошла собаку? – Старик стоял у окна, приложив руку к стеклу в том месте, где к нему цеплялся плющ и всё так же зажимал зубами трубку, но не курил. Рядом с матрасом больше не было котла, как и следов той мерзкой жижи, что я пролила уходя.
– Пёс пропустил меня.
– Неужели? И ты даже не испугалась?
– Испугалась, но поступить иначе не могла. Я приходила сюда сегодня утром, и… всего этого почему-то не было. Дом как будто исчез, а на его месте появился сарай. Я схожу с ума?
– Возможно. А сама как думаешь?
– Ночью мне приснился сон…
– Я знаю, что снилось тебе.
– Тогда расскажите про лошадь, которую я видела во сне? Я видела её и в реальности, если только и то и другое не плод моего воображения.
– Лошадь пока не подвластна твоему пониманию. Но… тебе известно, что придя сюда, ты поставила свою жизнь на кон?
– Я не могла поступить иначе. – Повторила я ещё раз, будто и сама в это верила с трудом. – Я чувствую, что должна быть здесь.
Старик отвлёкся от пейзажа за окном, и двинулся ко мне, глядя на меня своими жёлтыми глазами, которые в темноте светились ещё ярче, чем днём. В руке его я увидела сверкнувший в лунном свете нож и отшатнулась к двери. Испугалась. Опять.
– Теперь поздно боятся, – сказал он, хватая меня за руку. Одним резким движением он сделал на пальце надрез, а после вытер кровь, выступившую на нём о свой язык. Я отдёрнула руку, не понимая, зачем ему это. То, что он сделал выглядело мерзко, даже вульгарно, но таковым вовсе не являлось. Нечто вытекло из меня с кровью и проникло в его рот – вот что это было.
– Ты сделала выбор. Теперь мы связаны с тобой. Не задавай вопросов и приходи сюда завтра. Отправляйся домой, но знай, что домом он тебе уже не будет. Наблюдай за своими мыслями ежеминутно. Твои мысли и есть ты. Запомни, великая тайна откроется тем, кто ищет внутри себя, а не снаружи. – Сказал он и направился обратно к окну.
Эта картинка в моих воспоминаниях настолько свежа и отчётлива, что я смогла бы по порядку перечислить все те тысячи вопросов, от которых распирало мою голову в тот момент, и которые я так и не задала ему тогда. Саднящая боль в порезанном пальце, волосы заплетённые в тугой хвост. Бледное растерянное лицо толстушки застывшее в дверном проёме и старик, равнодушно повернувшийся ко мне спиной. Я и сейчас не могу понять, что побудило меня промолчать. И что за сумасшедшая непреодолимая сила вывела меня за дверь того дома в ночь, но я покинула его территорию, более не ведомая своими страхами. Более, не будучи собой.
Часть 2.
Повествующая о том, как я заглянула в неизведанное и потеряла всё.
1.
Жизнь в тумане образованном смесью из иллюзий, недомолвок, невысказанных слов, несовершённых действий, уныния и лжи. Откровенной человеческой лжи. Она повсюду, куда способен упасть мой взор. Ею пропитан воздух. Она под моей кожей и пожирает мой дух, как и непроглядная тьма в которую окутан мой внутренний мир.
«Где я теперь? И что не менее важно, зачем я здесь? Кто я? И куда иду?»
Я совершенно точно не знаю, кто я. Я утратила свою целостность, когда начала задавать себе эти вопросы. И я абсолютно не уверена правильно ли то, что я делаю, но всё равно иду вперёд.
Сомненья. Да. Вероятно это и есть ответ. Сомненья порождают страх. Как только начинаешь сомневаться в своих силах, ты открываешь дверь потаённым страхам, а они голодны и они идут туда, куда их позвали. Я впустила их. Открыла дверь нараспашку в тот момент, когда поставила под сомнение своё творчество. Свою жизнь.
«Но откуда мне известно об этом? Разве старик рассказывал мне что-то подобное в том запущенном, словно бы и ненастоящем доме? Нет. Вроде бы нет. Откуда же тогда уверенность в том, что это правда?»
«Ха! – удивилась я самой себе, – А откуда уверенность, что все, что он говорит правда? Кто он, чёрт побери? И что сделал со мной? Я будто опутана вязкой мерзкой паутиной. А может, я и есть паук? Огромный чёрный тарантул, а мысли мои – яд?»
Сейчас когда я делаю эти записи, прошло уже больше года с той сакраментальной ночи, когда я добиралась домой не следя за тем куда поворачиваю. Не замечая и времени. Я просто переставляла ноги, совершенно точно зная, что они приведут меня куда следует.
Поворот, за ним ещё один, триста метров вправо, а затем налево мимо высаженных вдоль дороги клумб с фиалками, которые в свете ночи казались практически чёрными. Потом фонтан, рядом с которым пробежала невысокая незнакомая мне девушка, чьё опущенное вниз лицо скрывала темнота. На её шее туго повязанный шерстяной шарф – аксессуар совершенно не сочетающийся с её лёгким почти прозрачным сарафаном. На улице никак ни меньше плюс двадцати, а она с шарфом. Странно, но не настолько чтобы завладеть моими мыслями надолго. Зачем он ей? – единственное, что подумала я и тут же вспомнила о полудохлой лошади с цепью на шее, вновь переключив свой мысленный взор на произошедшее со мной.
Миновав бурлящий фонтан, я повернула за аптеку с мигающей вывеской и услышала крики какой-то бурно выясняющей свои отношения парочки, что ругались на незнакомом мне языке. От них веяло ненавистью и отчаянием, и потому я решила обойти их стороной.
Жёлтые фары проезжающих мимо машин, словно подглядывающие за мной глаза старика. Шелест ветра в листве деревьев – еле различимый шёпот давно ушедших в небытие воспоминаний. Сказанных когда-то слов. Лужи на дороге оставшиеся после прошедшего непонятно когда дождя и отражение полного диска луны в той неподвижной мутной воде. Такое же угрюмое и бледное, как моё лицо.
«Теперь всё наладится – Думала я. – Точно должно наладится. Чёрная полоса не длится вечно. По-другому просто быть не может. Старик сказал, что отныне жизнь моя не будет прежней. Он высосал из меня нечто. Забрал из меня что-то, будто извлёк гноящуюся занозу» – Думала я, теребя порезанный палец.
Подходя к подъезду нашего многоквартирного дома, я заметила рыжеволосую девушку сидящую на скамейке с серой кошкой на коленях. Она лишь мельком глянула на меня и потупила взгляд. Угрюмая, отчего-то напряжённая, но я кивнула ей приветственно, будто знала её когда-то и прошмыгнула в подъезд.
2.
Я помню, как удушливо захлопнулась за мной входная дверь арендованной нами квартиры, отсекая воздух снаружи.
Прежде чем я осознала, что что-то изменилось внутри, в нос мне ударил запах – стойкий, вязкий запах торфяной земли.
– Тебя где мать твою носило? Ты видела сколько сейчас времени? Почти два часа ночи?
Я не сразу нашлась с ответом, разглядывая еле заметную сигаретную дымку которой было заполнено всё пространство квартиры.
«Старик здесь, – тут же подумала я со страхом. По телу пробежала дрожь и завибрировала в кончиках пальцев. – Нет, это невозможно. Он не мог проследовать за мной. Да и зачем ему это? Преследовать меня? Разве мы об этом договаривались?»