Чтение онлайн

— Ха, если бы я влюбился, то с первого поцелуя. Ну, когда ты меня поцеловала с утра. Что-то раньше никто первый не успевал. Не, я про тебя только в Академии начал думать. Ты тогда приезжала с их высочествами, помнишь?

— Было такое… Ух, как все наклюкались тогда на банкете! Его высочество младший принц… ой, молчу, это не для ушей верных подданных. Но бренди пацан с тех пор не пьет, и я его понимаю.

— Ну вот, про тебя столько всего наболтали…

— Врут, все врут. А что не врут, то приукрашивают раз в десять. Вот про шайку разбойников тебе что набрехали?

— Про которую из трех?

— Уже из трех? Я последний раз про две слышала. М-да. Еще через пять лет, наверное, заслужу звание «убийца тысячи человек». Все жду, когда про меня анекдоты начнут сочинять, но что-то не везет. Самой, что ли, придумать… Она зевнула, сползла пониже, прижавшись щекой к его животу.

И задремала. Проваливаясь в сон, поймала за хвост мысль, будто что-то забыла. «Имя запомнила… языком владеет отлично, так и запишем… надо будет выяснить про тот хитрый прием… нет, не то… ладно, потом вспомню…» Открыв глаза, она увидела, что уже вечер, в спальне темно, за окном догорает закат и вспомнила, и подскочила с воплем:

— Твою мать, опоздала!

Скатившись с кровати, начала искать трусики в ворохе одежды, сброшенной как попало на ковер. Сайонджи завозился, подпер растрепанную голову локтем.

— Куда опоздала-то?

Фэйд посмотрела на него, на волосы, рассыпанные по плечам и груди, на живот, по-юношески плоский, еще без четких кубиков мышц, на узкую талию, на которую так удобно забрасывать ноги…

— Да никуда уже, черт с ним, и бросила трусики обратно. Смысл ко второму отделению приезжать…

— А-а, в театр, что ли? Да ну, забей. Ей-богу, такая фигня этот ваш театр.

— Взгляд, конечно, варварский, но верный… скрестив ноги, Фэйд уселась на постель. Адские врата, «Птицу в клетке» я ни разу не пропустила! Даже к началу не опаздывала!

— Ну тем более, если не в первый раз. Пошли лучше в кабак сходим.

— Предложение, подкупающее своей новизной, ухмыльнулась она. А то я в кабаке ни разу не была! Это мне следовало бы тебя в театр тащить, ну там, просвещаться, культурно расти над собой…

— Ой, не надо, госпожа, пощадите! он, кривляясь, потащил на себя одеяло, будто пытаясь под ним спрятаться. Я же там помру со скуки! Я слишком молод, чтобы умирать!

Она фыркнула:

— Когда Эсса Элья играет, все от другого умирают, не от скуки, и потянула одеяло в другую сторону.

— Вот уж не знаю, откуда у него актерский талант взялся. В детстве был такой зануда, мухи на лету дохли.

— Ты с ним знаком? изумилась Фэйд.

Сайонджи тоже, в свою очередь, изумился.

— А как бы я не был с ним знаком, если он каждое лето у нас жил? И родитель его заезжал, и Кинтаро, только я их плохо помню, маленький был.

— Вот это ни фига себе… Я, конечно, про твоего отца и моего слыхала. Ну, когда они в племени жили… А чего кавалер Ахайре на это? А матушка твоя?

— А чего матушка… Матушка с кавалером Ахайре старые друзья. Я так думаю, не просто друзья, ага. Ты чего, правда не знала? Вот он своего сынка и таскал вечно в Селхир. Дескать, пусть посмотрит, как воины живут. Ну, поначалу редко, или я не помню просто, а потом, когда они вдвоем свалили на Запад, Таэ у нас уже подолгу жил. Его дядюшка со мной арифметику зубрил, если б не он, я бы по два года в каждом классе сидел, он хихикнул.

— И? Говоришь, зануда был в детстве?

— Ты себе не представляешь. Наши пацаны его вообще терпеть не могли. А меня леди-полковник заставляла с ним водиться, ну и вроде как неприлично, гость, все такое. Ему-то тоже мало интереса было, с малышом-то дружить. Не помню, сколько у нас лет разницы, но порядочно так.

— Шесть, подсказала она с улыбкой. Уж возраст своего кумира она знала с точностью до дня.

— Ну вот. Он, конечно, умный был до ужаса. А чего ему, мозги-то эльфийские. И нельзя сказать, чтобы над другими глумился или смотрел свысока нет, не было такого. Он просто как будто не понимал, как можно таких простых вещей не знать, ну там, числа в уме не уметь складывать или книжку за день не прочесть. Или зачем надо яблоки воровать, если можно купить на базаре. И знаешь, вечно такой… как бы это… кислый, что ли: не засмеется, по перилам не скатится, всегда: «Спасибо, пожалуйста, будьте так любезны, не изволите ли…» Вот не знаю, от Древних это, что ли. Хотя дядька его мировой мужик, сдержанный, конечно, но с юмором. Я все хотел с ним повидаться в столице, но что-то не собрался. Ты с ним, случаем, не знакома?

— Случаем знакома, и неплохо. Мы с ним тоже вроде как родственники. Блин, какие запутанные отношения, можно свой клан основать, как в Арислане.

— А что, клево!

— Только любителей художественного вранья я туда принимать не буду, сказала Фэйд и щелкнула Сайонджи по носу.

Он вскинулся:

— Это кто врет, я, что ли?

— Да я в жизни не поверю про Эссу Элью. Ты его хоть в театре видел? Он же огонь, секс ходячий!

— А-а, ну так ты не дослушала. Это он совсем в детстве такой был. А потом, видать, папашкина-то кровь взыграла, как ему четырнадцать стукнуло. Он сначала на юридический учиться пошел, я еще подумал: бедные подсудимые, он же из них душу вытянет, если судьей станет… А потом как нашло на него! Академию бросил нафиг и пустился… ну, в блядство, другого слова не подберу. К нам приезжал, так вся крепость на ушах стояла. То есть не на ушах… ну ты поняла.

Фэйд фыркнула, жестом показывая: дальше, дальше!

— Леди-полковник, ну, матушка, говорила, что он вылитый отец. Только, говорит, отец его никогда гарнизон не баламутил. За Таэ на дуэлях дрались раз пять, да что там, больше! Слава богу, никто не погиб. И он другой совсем стал, так переменился! Будто нарочно во всякие авантюры кидался, матушка ему все плеткой грозилась, а тут он еще со мной влип…

— Погоди-погоди, ты что, с ним… того?

Сайонджи немного смущенно почесал нос, лоб и ухо, помялся, махнул рукой:

— Было дело. Ладно, расскажу, только ты никому, ладно?

— Зуб даю! она щелкнула по передним зубам, как оборванка из Нижнего города. — Адские врата, хоть кто-нибудь еще в столице не переспал с Эссой Эльей, кроме меня?

— Да это все было давно и неправда. Короче, поймали нас в темном уголку, когда я ему отсасывал. А прикол был в том, что до совершеннолетия мне оставалось полгода. Леди-полковник взъярилась страшно. Она так только на Рэна орала, когда он гулял налево. И чего переживать, спрашивается, ну тринадцать лет, ну подумаешь, я к тому времени уже десять раз невинности лишился, и Таэ в курсе был, так чего теперь-то. Но она же у нас закон и порядок, как же, как же… А у самой прозвище знаешь какое?

— Даже знаю, что означает, а дальше что?

— А дальше она Таэссе говорит примерно так: или я тебя выпорю, или выставлю из Селхира на веки веков. Меня, главное, без всякого спросу велела разложить и отодрать, как сидорову козу. Я потом сидеть не мог два дня. А Таэ, балбес, сам согласился. Она его и выпорола. Спасибо, что не на плацу, как всегда грозится. Он еще потом пришел и передо мной извинялся, как дурак последний. Ну и что, я полгода подождал и в первую же ночь после совершеннолетия с ним трахнулся. Из принципа.