Чтение онлайн

— Любой другой не нашел бы в таком интересе ничего подозрительного. Насколько я знаю вкусы кавалера Таэльи, наш юный друг вполне им соответствует. Но я уже знал от леди Филавандрис, что они своего рода друзья детства. Не странно ли, что Эсса Элья разузнает о вас такими окольными путями, вместо того чтобы просто возобновить вашу дружбу, написать письмо, пригласить к себе…

Сайонджи вставил:

— Может, он меня не узнал? Фэйд… Леди Филавандрис тоже не сразу узнала. Хотя я очень похож на отца. Там опять же лампы эти в глаза светят…

— Да, верно, актерам довольно трудно наблюдать за зрительным залом. Я думаю, он заметил вас еще перед спектаклем. Из-за кулис ложи видно неплохо. К тому же, если я правильно помню, вы сопровождали леди Филавандрис, когда она спустилась в партер раскланяться со знакомыми. Уж поверьте, Эсса Элья хорошо вас рассмотрел.

— Что-то я не пойму, к чему ты клонишь, пробормотала Фэйд.

— Фэйд, дорогая, это же очевидно. Эсса Элья желает знать, как нашему юному другу удалось отвлечь твое внимание от его драгоценной персоны.

Она сцепила пальцы и затрясла головой.

— Это уж слишком смелое предположение!

— А тебе никогда не приходило в голову связать его провал в финале с твоим уходом? По времени совпадает. Я там был, напомню, и досмотрел этот ужасный спектакль до конца. Надо сказать, изначально пьеса не так уж плоха. Рискну предположить, что, увидев тебя с обаятельным молодым человеком, слишком хорошо ему знакомым, Эсса Элья был настолько подавлен, что не смог хорошо играть. А когда вы ушли замечу, со вполне очевидными намерениями, он просто провалил спектакль.

Фэйд посмотрела на него со странным выражением.

— Знаешь, Лето, тебе бы романы писать. Любовные. Не хочу тебя обидеть, но тебе не кажется, что…

— Не кажется, он улыбался с видом триумфатора. Я практически уверен. Мой друг, например, простодушно поведал мне, что Эсса Элья не преминул обратить внимание на долгое отсутствие леди Филавандрис в театре. Как он выразился? «Эсса изволил шутить, не покончила ли с собой принцесса от несчастной любви». Поздравляю, Фэйд. Прекрасная стратегия. Я сам бы ничего лучше не посоветовал. Теперь для закрепления успеха предлагаю нашему юному другу нанести ему визит.

— А это зачем? в один голос сказали Фэйд и Сайонджи.

— Проверить, кто из вас на самом деле интересует Эссу Элью. Ставлю бутылку коллекционного бренди, что не Сайонджи.

— Черт! Фэйд хлопнула себя по лбу. Лето поморщился. Надо было заслать к нему Сайо, пока никто не знал, что он мой телохранитель. Может, Эсса его вообще не примет.

— Вот и узнаем, бескомпромиссно подытожил кавалер Лиотта. Фэйд, прикажи подать бумагу, перо и чернила. Сейчас мы сочиним письмо от имени Сайонджи. И если дело выгорит, ты моя должница по гроб жизни. Впрочем, тот перстень с джарским изумрудом меня вполне устроит. Он тебе все равно маловат.

Через два дня Сайонджи приняли в доме кавалера Таэльи, находящемся в двух кварталах от главной площади Трианесса. Впрочем, с таким же успехом его можно было назвать домом кавалера Итильдина, которому давно уже особым королевским указом было даровано криданское гражданство и дворянский титул. Еще вернее его следовало назвать домом кавалера Ахайре, ибо изначально дом принадлежал ему. Иным показалось бы странным, что взрослый самостоятельный сын все еще живет в доме отца, со своим дядюшкой, но Сайонджи не удивлялся. Дядя и племянник всегда были очень близки и надолго не расставались. К тому же при суматошной жизни, которую вел Эсса Элья, ему было затруднительно содержать собственный дом. Так что, когда Сайонджи явился к обеду по приглашению Таэ, там присутствовал и Итильдин.

После некоторой начальной неловкости в конце концов, они не виделись несколько лет, и Сайо немного отвык от церемонности старшего и безбожного кокетства младшего, они уже вовсю болтали, предаваясь воспоминаниям о Селхире. Сайонджи быстро вернулся к детской привычке называть Итильдина «нэйллью». Таэ без лишней скромности уселся на подлокотник кресла гостя, касаясь его рукавом, так что юноша ощущал аромат его духов, чарующий и тонкий. Знаменитый актер был сама любезность, держался попросту, без всякой напыщенности, сам наливал гостю вина, шутил и смеялся, вспоминая юношеские проделки. Итильдин тоже был весьма сердечен, не сводил с гостя глаз, но пару раз вырвавшееся восклицание: «Как похож на отца!» помешало Сайонджи преисполниться на свой счет иллюзий. Впрочем, безупречная красота Итильдина была настолько привычным воспоминанием детства, что никогда Сайонджи не волновала. Вот Таэ другой разговор, в нем, на вкус Сайонджи, было больше огня и жизни. Однако, глядя на предмет восхищения Фэйд, он ощущал легкое недоумение. «Было б отчего с ума сходить. Ну миленький, спору нет. Кудри, глазки… плечики, опять же… ножки такие… Лет шестнадцать с виду, не больше! Может, если для сцены раскрасится-разоденется, все по-другому, конечно…» Нет, Сайонджи решительно не понимал, что поклонники находят в Таэссе.

Из столовой они перебрались в гостиную Таэссы на втором этаже. Выпили кофе с бренди. Сайонджи прикинул глазами расстояние до спальни (дверь в которую была соблазнительно приоткрыта), поймал Таэ за руку и потянул к себе.

— Сайо, не надо, выдохнул тот, упираясь.

— Да ладно тебе, грубовато-нежно бросил Сайонджи и аккуратной подсечкой уложил его на диван.

Прелестный актер затрепетал в его руках, как пойманная птичка. Сайонджи завладел его ртом, не давая сказать ни слова, полез горячими ладонями под рубашку. Но Таэ отвечал не слишком страстно и вдруг уперся локтями в грудь, отвернув лицо.

— Убери лапы, сказал, слегка задыхаясь.

Эту игру Сайонджи знал и играл в нее с удовольствием. Ухмыльнувшись, он стиснул запястья актера, завел ему за голову. Мелькнуло чувство дежавю: будто ему снова тринадцать, он зажимает Таэ в укромном уголке, стаскивая с него штаны, а тот вырывается, шепчет: «Убери руки… Сайо, ты что, нам же нельзя… не надо…» Однако вместо прежнего беспомощного трепыхания Таэ неожиданно сильным рывком освободил руки и чуть было не скинул Сайонджи на пол.

— Хочешь побороться, кузен? юноша подмял под себя гибкое, стройное и все более желанное с каждой секундой тело актера. Ух ты, какие мы сильные! Ах да, у нас же кровь эльфячья, все такое…

Таэ сверкнул глазами, и в следующий момент Сайонджи обнаружил, что лежит носом в диван, а его правая рука завернута за спину чуть ли не до затылка.

— А еще у нас хороший наставник из Джинджарата, дорогой кузен, промурлыкал на ухо проклятый актер, ни на секунду не ослабляя хватку. Мы занимаемся джарской борьбой вместо гимнастики. Держим себя в форме, знаешь ли.

— Сдаюсь, Сайонджи покаянно вздохнул. Я-то думал, ты для вида ломаешься. Ну, как раньше.

Таэсса отпустил его, и юноша сел, потирая запястье. Однако неплохой наставник у крошки Таэ! Он посмотрел на «кузена» другими глазами. Волосы актера слегка растрепались, на щеках цвел румянец, рукава сползли к локтям, открывая изящные белые руки, и глаза смотрели лукаво, с подначкой.

— Извини, сказал Сайонджи, даже не пытаясь изобразить раскаяние. Все равно не выйдет, он-то не актер! Давай отмотаем назад. Вот мы пришли, выпили кофейку, а потом…

Он потянулся к Таэ, но тот положил ему руку на губы. Сказал мягко, но серьезно:

— Правда, не надо. Я не шучу.

Сайонджи в растерянности взъерошил волосы, обвел глазами комнату, будто искал там ответа на вопрос, почему безотказный, в общем, Таэсса вдруг заартачился. С девушками бывает: мало ли, забыла заклинание возобновить, или проблемы какие по женской части…