Чтение онлайн

Она прошлась по комнате вальяжно, уверенно, направляясь вроде бы не к нему, но приближаясь с каждым шагом. Невольно он покосился на дверь, вымеряя глазами расстояние. Но в тот же момент стало поздно бежать, потому что она заступила ему дорогу. И сказала, прищурившись:

— А ты и впрямь держишь под подушкой «Лепестки жасмина», мой серебряный.

Щеки его обдало жаром от стыда и гнева. «Убью проклятого варвара!» подумал он в ярости. Наглый Сайонджи наверняка разнюхал все для своей госпожи, начиная от тайной калитки и заканчивая расположением окон. И конечно же, она рылась в его вещах и в его постели, пока его не было дома, и видела пошлую книжку. Иллюстрированное издание, в котором диалоги, конечно, совпадали с «Лепестками жасмина», и сюжет тоже в общих чертах. Только то, про что у Белет-Цери говорилось в двух словах, занимало там не меньше пяти страниц. Стыднее всего, что именно она держала в руках несчастный порнокомикс и наверняка вообразила себе невесть что…

— Убирайся вон! Или я позову слуг! прошипел он, сознавая, что сейчас сквозь фальшивый румянец на щеках проступает его собственный. Ах, если бы ему досталась такая же белая кожа, как у нэйллью, и такой же бледный, почти невидимый румянец!

— Не думаю, усмехнулась она, и две вещи произошли одновременно с этим. Она схватила его за запястье, и ножны ее длинного степного ножа стукнулись об пол. Она просто стряхнула их с клинка, как делают степняки в бою.

Таэсса не был солдатом, как его отец и дед, и никогда не дрался на дуэлях, предпочитая быть их причиной, а не участником. Помимо обязательных для юного дворянина уроков фехтования, он не держал в руках оружия и не сталкивался с вооруженными людьми лицом к лицу. Наставник по рукопашному бою учил его избегать ножа и обезоруживать противника, и уроки эти уверили кавалера, что его эльфийской реакции достаточно, чтобы несколько дюймов стали не представляли угрозы. Но теперь дыхание замерло у него в груди, и колени ослабели.

«Никогда еще любовники не обнажали над ним клинка…»

Потом он думал, что был готов умереть в тот момент. Был готов к тому, что Фэйд Филавандрис, доведенная до отчаяния, поднимет на него руку. Как же он плохо ее знал! Неужели Фэйд упустила бы такой шанс растерянный и совершенно онемевший Эсса Элья?

Она толкнула свою добычу к стене, прижала всем телом. Он ощутил ее дыхание на своем лице и лезвие ножа на шее под самым ухом. Она чуть вдавила лезвие в кожу, и он замер, стараясь откинуть голову как можно дальше, и тогда она поцеловала его в рот, полуоткрытый на вздохе: ожог, молния, солнечный удар, все это вместе, в одном касании губ! Прежде чем он понял, что делает, он уже покорялся ее губам, настойчивому языку, руке, развязывающей узелок его пояса, лезущей между ног. На нем не было ничего, кроме легкого шелка, и он оказался прижат обнаженной кожей к ней одетой, держащей у его горла десятидюймовый клинок, и это было так пугающе эротично, что он просто сдался и закрыл глаза, позволяя ей делать с собой все, что заблагорассудится. В ушах у него стучала кровь, губы горели от ее поцелуев, по телу прокатывались волны дрожи, и колени стали как ватные. Внезапно нож скользнул вниз, к ямке между ключиц, по-прежнему холодя, но не разрезая кожу, и Таэсса понял: сумасшедшая Фэйд прижала клинок тупой стороной. Но ему было уже все равно. Он бы не смог даже рукой пошевелить, чтобы оттолкнуть ее. Особенно когда губы ее спустились ниже на шею, грудь, сосок, живот, ямку пупка, бедренную косточку… и сомкнулись на его предательски восставшей плоти. Вскрикнув от стыда, он прикрыл глаза тыльной стороной ладони, будто закрытые веки были недостаточной защитой. Будто рукой можно было заслониться от правды. Наглость Фэйд его завела, возбудила, и покорился он не насилию, а собственному безрассудному желанию. Он мог бы сказать, что любой молодой и здоровый мужчина возбудится, если его схватят за член. Но эльфийская часть его природы не позволяла лгать самому себе. Любой мужчина, но не тот, кто наполовину эльф. Не тот, кто больше подвластен желаниям сердца, чем желаниям плоти.

Он избегал Фэйд, потому что боялся себя. Не доверял себе, а не ей. В глубине души знал, что она его волнует, и не хотел осознать это слишком ясно. Нет, даже не так! Она не волновала его, пока молча принимала отказ. Может быть, на это он и надеялся увидеть бесстрашную и опасную Фэйд, готовую на все, чтобы добиться желаемого? Ему ли не знать, как это горько когда желаемое преподносят на блюдечке…

Мысли его спутались, под закрытыми веками заплясали цветные пятна, и тело выгнулось так, что стены касался только затылок. Фэйд буквально изнасиловала его своим ртом, выдоила до капли, обнимая руками его колени, чтобы он не сполз на пол. Таэсса приоткрыл глаза и посмотрел на ее черноволосый затылок. Прекрасный вид принцесса крови на коленях перед актером! Порыв страсти был удовлетворен, и к нему мгновенно вернулось самообладание.

— Вряд ли Ашурран ублажала подобным образом своих юношей, отстраняясь, сказал он спокойным и даже несколько равнодушным тоном, будто говоря о погоде. Он снова чувствовал себя в безопасности, и не только потому, что нож ее валялся на ковре вне пределов досягаемости. Он снова был Эсса Элья, перед которым стояли на коленях, и даже бешеная Фэйд Филавандрис не решилась повредить ему.

И опять оказалось, что он плохо ее знал.

Фэйд потащила его к кровати, заламывая руки, и в первый момент он так опешил, что не сопротивлялся. Чего она хочет от него, она же не мужчина! Изнасиловать по степному обычаю рукоятью клинка? Потом тело само собой припомнило уроки мастера Девасаны и попыталось вывернуться из ее хватки, одновременно подцепляя ногой за лодыжку. Но это оказалось не так просто, как с Сайонджи. Гибкая и сильная Фэйд опрокинула его на кровать и навалилась сверху. Попыталась поймать его запястья, а он не давался, пока его не оглушила звонкая пощечина. Щека запылала огнем, и на мгновение Таэсса замер, глядя на нее потрясенно. Никто, никогда не смел поднять на него руку за исключением сцены, где только имитировали удар. И был один эпизод в далекой юности, случившийся в Селхире при участии другой сумасбродной и властолюбивой дамы, самолично выпоровшей его ремнем. Было за что. Как и теперь, он не стал бы отрицать.

Она склонилась над ним он попробовал отвернуться, но тут же получил ладонью по другой щеке и, задрожав, подставил ей губы.

Оторвавшись от его рта, она промурлыкала ему в ухо:

— Наш эльфик-то, похоже, любит боль.

Он не собирался отрицать очевидное:

— Только без синяков! У меня завтра… про прием он договорить не успел, потому что она стиснула пальцами его челюсть и снова вторглась языком в его рот, совершенно уверенная в своем праве. И завершая поцелуй, куснула его за губу, так что он зашипел от боли.

Эсса Элья не сдался без боя. Конечно, поцелуи и укусы его отвлекали, особенно если приходились на нежные места вроде мочки уха или соска. Но к тому времени, как он остался без халатика, а она без штанов и куртки, вся постель оказалась сбита в какое-то фантастическое гнездо. У Фэйд на шее налились кровью три параллельные царапины. Ей пришлось связать Таэссе руки пояском его же халата, чтобы избежать длинных наманикюренных ногтей. Он ни разу не вскрикнул, что бы она с ним ни делала боялся привлечь внимание слуг и только кусал губы и грыз подушку, когда она всовывала в него язык и пальцы. Она взяла его, как легендарные аррианки брали своих пленников: в позе наездницы, стащив, наконец, через голову последний предмет одежды черную шерстяную тунику. Он мысленно видел именно это, когда один-единственный раз, при первом знакомстве, представил ее без одежды: широкие плечи, длинную шею, как у породистой кобылицы, и не слишком большую грудь, похожую на холмы Дикой степи. Она была опьянена, захвачена им ни на секунду не закрывала глаза, даже от самого сильного наслаждения, и откидывалась назад, чтобы охватить взглядом его всего: от рассыпанных по подушке волос до узких бедер и почти безволосого паха. Он был прекрасен и знал это. Он был прекрасен и совершенен, даже когда страсть искажала его черты, румянец пятнал щеки, а безупречная прическа рассыпалась.

Проснувшись утром, Таэсса сладко потянулся. Во всем теле была приятная, слегка болезненная свежесть, какая бывает после массажа или физических упражнений. И после жаркого, изматывающего секса. Рука его вдруг натолкнулась на что-то рядом в постели, и с удивлением он обнаружил, что Фэйд все еще спит рядом, по-прежнему голая, явно никуда не торопясь. Разве не положено покидать спальню соблазненного юноши на рассвете? По крайней мере, так поступала Ашурран. Он смутно помнил, как она развязала ему руки, и он сразу же заснул, не сомневаясь, что она оделась и сбежала тем же путем, что и пришла через окно. Однако вот она: дрыхнет, как ни в чем не бывало, беспечно повернувшись к нему спиной.

На самом деле Фэйд не спала, а притворялась. Как только стих шум воды в купальне и шаги Таэссы, она перевернулась на спину и заложила руки за голову, улыбаясь широкой довольной улыбкой. Какой будет скандал, когда городская стража явится вытаскивать ее из постели Эссы Эльи!

Однако актер тоже ее удивил. Вернулся он один и с подносом. На подносе были свежие булочки, сыр, фрукты и прочие атрибуты традиционного криданского завтрака. Таэсса поставил поднос на столик у кровати и взял дольку апельсина, старательно делая вид, что принес завтрак для одного себя. Хотя еды на подносе было достаточно на четверых.

Фэйд оперлась подбородком о его плечо и потянулась за булочкой. Он досадливо дернулся:

— Не воображай, будто мы теперь парочка.

— Конечно-конечно, она, ухмыляясь, потянулась еще дальше, за щедро отрезанным ломтем сыра, по пути стиснув его бедро. Таэсса вздрогнул и отодвинулся.

— Сейчас ты поешь и уйдешь, чтобы тебя никто не видел, ясно?

— М-м-м, я уже не «леди Филавандрис»? Какая честь, пробормотала она, откусывая попеременно от булочки и от сыра.

Таэсса ощутил, что его щеки опять заливает румянец то ли стыда, то ли досады:

— Леди Филавандрис, я принес еду только для того, чтобы вы не шатались по дому, пытаясь стянуть что-нибудь с кухни, как это принято у варваров! Долг хозяина я исполнил, теперь ваша очередь исполнить долг гостя!

— Это, ум-м-м, зависит, беспечно заявила она, жуя. Ага, вот и кофе.

— От чего зависит? Он отодвинул кофейник подальше и повернулся к ней лицом. Запахивая на себе халат и даже натягивая его на колени, чтобы она не надеялась на продолжение. Вы твердо намерены устроить скандал или все-таки уйдете добровольно?