Чтение онлайн

Но, Гайгер не глуп, он тут же пытается отвести читателя от возникновения подобной мысли упреждающим и, как ему кажется, искусным приемом. Он пишет, что на вопрос к отцу, откуда ему все это известно, он отвечает: «За мной охотятся всю жизнь. Помнишь, сколько раз к нам заходили разные типы, и я уходил с ними «гулять». ...Вот это они и были. ...Но, слава Богу, выстоял, не поддался ни на посулы, ни на угрозы». Автор, пытаясь отвести от отца угрозу заподозрить в нем агента, тут же создает для него ту же угрозу с другой неожиданной стороны, объясняя читателю, откуда о таких делах знает отец, пишет, что к отцу всю жизнь приходили сотрудники. Зачем? Вообще-то, вербуют только один раз и, как правило, делают это наверняка, без осечки, поскольку перед этим досконально изучают объект вербовки. А вот то, что к отцу на протяжении всей его жизни все-таки приходили разные «типы», и он уходил с ними «гулять», свидетельствует только об одном – во время прогулок органам передавалась накопленная секретным агентом информация. На прогулках сексотов не вербуют, на прогулках они выкладывают все, что им удалось увидеть, услышать, узнать.

Анекдотичным, иначе не назовешь, описанный автором сюжет в коридоре института, когда Роберта Матвеевича из «стайки студентов» буквально за рукав выхватывает капитан госбезопасности и, тыча в лицо удостоверением, назначает ему встречу в КГБ с неким майором. Вот как Гайгер описывает эту встречу: «Человек быстро со мной заговорил, стреляя маленькими острыми глазками на толпящихся вокруг студентов, явно стараясь не привлечь их внимания и поскорее оторвать меня от них». Обратите внимание, в институт, чтобы назначить студенту встречу в КГБ (хорошо не в ЦРУ) отправляют капитана госбезопасности (почему сразу не генерала?). При этом чтобы не привлечь к себе внимание студентов, он без конца стреляет по сторонам «маленькими колючими глазками». Вот так маскировка! Ну просто «шнырь» какой-то, а не капитан госбезопасности. Во-первых, автор живописал читателям не офицера КГБ, a вора-карманника. Даже в уголовном мире только эта категория преступников без конца стреляет глазами, чтобы не «спалиться на кармане». Работа такая. С «колючими», да еще «стреляющими глазками», дорогой автор, не только в КГБ, в сторожа не взяли бы.

На самом деле, все делалось намного проще, и Ю.Щекочихин в своей книге о вербовки в органы описывает эту процедуру подробно. Например, если потенциальный сексот учился, как Гайгер, в институте, то в деканат или партком, (но никак не с распростертыми руками к дверям аудитории) приходил самое большое лейтенант, разумеется, в гражданской одежде, кстати, как правило, высоко образованный, интеллигентный, хорошо воспитанный и просил декана или секретаря парткома пригласить к себе в кабинет (ни в коем случае не в здание КГБ) имярека такого-то. Когда имярек приходил, лейтенант тет-а-тет с ним знакомился и начинал задушевную беседу без свидетелей, которая, как правило, заканчивалась согласием студента верой и правдой служить любимой родине. И это всего лишь один из вариантов вербовки, который проходит без всяких спецэффектов, пистолетов и других страстей-мордастей. То есть, все делается чинно и благородно.

Вывод: Гайгер и это - очевидно, специально наводит тень на плетень, выдавая себя за дилетанта. В любом случае, если Роберт Матвеевич имел сношения с органами КГБ, попав на их удочку, то совсем другим образом и в других условиях и теперь просто морочит людям голову, провокационно призывая читателей сделать то же самое, то есть поделится на страницах газеты о том, как их в свое время вербовали. То, что рассказывает читателям автор, выдумано им от начала до конца и не случайно.

Для органов очень важно, чтобы сексот работал на них сознательно. На сексота, завербованного нахрапом, методом запугивания нельзя было положиться, и такой агент не представлял собой для органов никакой ценности.

Кандидатуру на сотрудничество органы подбирают тщательно, изучая его характер, прошлую и настоящую жизнь не только клиента, но и его родителей. Так что, если у Гайгера была на этой почве встреча с гебистами, то их выбор был далеко не случаен. Как утверждает сам Гайгер, майор КГБ при его вербовке заявил: «Мы лучше знаем твой характер». И это - правда, поскольку объект всегда изучался досконально на предмет того, способен ли он на предательство. Просто так с кондачка, тем более в коридоре института на глазах у десятков студентов, претендента на службу верную никогда ловить не будут. Когда приступают к вербовке людей подобного рода, то, практически, не ошибаются и действуют тонко и наверняка.

Не нужно сбрасывать со счетов и то, что желающих завербоваться по идейным или меркантильным интересам во все времена было немало, так что, выбор у органов был достаточный, и нужды с растопыренными пальцами бегать по коридору за студентами у них не было. А если и была срочная нужда кого-то завербовать, то потенциал для этого был достаточно большим. Например, легко поддавались вербовке сексоты по наследству, по принципу - если на органы работал отец, то и сынок никуда не денется, поскольку над сыном довлел компромат на отца.

Нередко применялся и метод добровольно-принудительной вербовки, когда появлялась необходимость иметь сексота в определенном учреждении. Нужных кандидатов на подобную вербовку органы находили среди тех сотрудников учреждения, кто волею злого случая или по умыслу преступил закон и скомпрометировал себя в глазах общественности. В подобных случаях происходил обмен компромата на подпись о сотрудничестве с органами КГБ.

Мне известен случай, когда в конце 60-х годов сотрудники КГБ таким способом завербовали преподавателя одного из казахстанских ВУЗов. У него случился роман со студенткой. Преподаватель же был женат, имел детей и разводиться с женой ради любимой никак не хотел. К тому же развод в советском обществе рассматривался как поступок аморальный и грозил ему лишением права на преподавание. Вся эта любовная история закончилось неожиданно плохо - студентка от отчаяния покончила с собой, и по факту самоубийства прокуратурой было заведено уголовное дело. Преподавателю грозил, если не срок, то позорное изгнание из института, как минимум. К счастью или к несчастью этого человека, решать ему, но в дело негласно вмешался КГБ и, взамен на роспись о сотрудничестве с органами, дело в его отношении прокуратурой было закрыто. Вместо наказания он был переведен в Омский пединститут на должность старшего преподавателя, то есть, с повышением. Ю.Щекочихин приводит в качестве примера десятки подобных случаев.

Вот в такую ситуацию автор исповеди вполне мог попасть и, если судить о его дальнейшем жизненном пути, то такие подозрения имеют под собой почву. Вернемся к поучениям отца Гайгера, перед тем, как его сын Роберт должен был из родного гнезда уйти в люди. «Знай, ничего они тебе сделать не смогут (если не поддастся вербовке - А. Приб), - говорит ему отец, – закона такого нет. Будут, конечно, мстить – ставить во всем палки в колеса; где только можно тормозить карьеру и т.п., но с этим жить можно». Поверим отцу Гайгера, поверим и сыну, который убеждает нас, что он не стал сексотом. Тогда к автору статьи у читателя неотвратимо возникает вопрос, почему, если вы, Роберт Матвеевич, не дали подписку, никто после этого не тормозил ваше продвижение по службе, а совсем наоборот, вы совершили просто головокружительную карьеру от несознательного студента-отказника до обладателя трех дипломов о высшем образовании, до ученой степени доктора филологических наук, до звания профессора, до должности заведующего кафедрой Омского пединститута. Спрашивается, почему за «непослушание и гордый норов», органы КГБ не остановили Вашу карьеру, как это предсказывал в своем «Слове» ваш отец? Академик Сахаров – многократный лауреат государственных и ленинских премий, герой социалистического труда, кстати, не немец, за свой гордый норов, например, был выслан из столицы и томился в 80-е годы в ссылке под круглосуточным надзором органов в городе Горьком. Вы же, напротив, в то же самое время направляетесь на несколько лет за границу в Берлинский университет имени Гумбольдта на преподавательскую работу. И это тогда, когда немца, будь он хоть семи пядей во лбу и трижды орденоносец, по туристической путевке за границу не выпускали и даже на войну в Афганистан, более того, прописку в приграничных с Западом республиках не разрешали. За что вам, профессор Гайгер, как немцу, так повезло? За то, что вы не стали сотрудничать с КГБ!? Не смешите!!!

Вопрос, конечно, очень интересный и вряд ли профессор сможет, если не лукавить, на него ответить.

Что же получается? А получается следующее, что не самые лучшие воспоминания из жизни беспокоят и волнуют душу Роберта Матвеевича. В итоге, своей статьей автор скомпрометировал не только себя, но и отца. Хочется дать профессору совет: думать нужно и читать побольше, чтобы при написании очередного «героического» воспоминания о себе любимом, ни себе, ни другим не навредить

Борьба предстоит нелегкая

28 авгу c та 2004 года на Дне Памяти в Берлине организованном федеральным объединением «Родина, немцы-узники большеви c тких лагерей, так называемой «трудармии», приняли пи c ьмо-обращение к Президенту Ро cc ии В.В.Путину, c про c ьбой выне c ти на об c уждение в Го c удар c твенной Думе вопро c о признание Ро cc ией, как правоприемницей СССР, c овершенного в этой c тране в годы войны в отношение ро cc ий c ких немцев ГЕНОЦИДА.

Для ро cc ий c ких немцев не являл c я и не являет c я c екретом тот факт, что на пути c праведливого юридиче c кого разрешения вопро c а о геноциде у на c были, е c ть и еще будут множе c твенные противник. Однако, это противодей c твие только убеждает на c в правильно c ти избранного нами пути. Но мы должны поторопить c я, по c кольку год от года c тановит c я в c е меньше c видетелей и уча c тников тех трагиче c ких c обытий.