Я влюблен в Генриетту Давыдовну,А она в меня, кажется, нет —Ею Шварцу квитанция выдана,Мне квитанции, кажется, нет.Ненавижу я Шварца проклятого,За которым страдает она!За него, за умом небогатого,Замуж хочет, как рыбка, она.Дорогая, красивая Груня,Разлюбите его, кабана!Дело в том, что у Шварца в зобу не.Не спирает дыхания, как у меня.Он подлец, совратитель, мерзавец —Ему только бы женщин любить…А Олейников, скромный красавец,Продолжает в немилости быть.Я красив, я брезглив, я нахален,Много есть во мне разных идей.Не имею я в мыслях подпалин,Как имеет их этот индей!Полюбите меня, полюбите!Разлюбите его, разлюбите!
Да, Груня, да. И ты родилась.И ты, как померанц, произросла.Ты из Полтавы к нам явиласьИ в восхищенье привела.Красивая, тактичная, меланхоличная!Ты нежно ходишь по земле,И содрогается все неприличное,И гибнет пред тобой в вечерней мгле.Вот ты сидишь сейчас в красивом платьицеИ дремлешь в нем, а думаешь о Нем,О том, который из-за вас поплатится —Он негодяй и хам (его мы в скобках Шварцем назовем).Живи, любимая, живи, отличная…Мы все умрем.А если не умрем, то на могилку к вам придем.
Ты надела пелеринку,Я приветствую тебя!Стуком пишущей машинкиПокорила ты меня.Покорила ручкой белой,Ножкой круглою своей,Перепискою умелойСодержательных статей.Среди грохота и стукаВ переписочном бюроУловил я силу звукаРемингтона твоего.Этот звук теперь я слышуДнем и ночью круглый год, —Когда град стучит по крыше,Когда сверху дождик льет,Когда птичка распеваетСреди веток за окном,Когда чайник закипаетИ когда грохочет гром.Пусть под вашей пелеринкой,В этом подлинном раю,Застучит сильней машинкиВаше сердце в честь мою.
Если б не было Наташи —Я домой бы убежал.Если б не было Наташи —Жизнь бы водкой прожигал.День, когда тебя не вижу,Для меня пропащий день.Что тогда цветенье розы,Что мне ландыш и сирень!Но зато, когда с тобоюЯ среди твоих цепей,Я люблю и подорожник,Мне приятен и репей.
Ты, Дева, друг любви и счастья,Не презирай, не презирай меня,Ни в радости, тем более ни в страстиДурного обо мне не мня.Пускай уж я не тот! Но я еще красивый!Доколь в подлунной будет хоть один пиит,Еще не раз взыграет в нас гормон игривый.Пусть жертвенник разбит! Пусть жертвенник разбит!
Вы вот, Валя, меня упрекалиЯ увлекся, а Вы… никогда.Почему ж Вы меня презиралиИ меня довели до суда?До суда довели, до могилы,До различных каких-то забот.Между тем как любовь НеонилыМне была бы вернейший оплот.Да, оплот. И, наверное,Я теперь бы еще проживал,И на этой планете неверноеСчастье я бы, наверно, узнал.Между тем — поглядите — я нищий,Я больной, и слепой, и хромой.И зимы подступает и свищетЗамогильный и жалобный войЧто же, Валя, рассудим спокойноИ спокойно друг другу простимТы, конечно, вела себя недостойноИ убила во мне ты мой стимул.Да, убила, и я убивалсяИ не раз погибал, погибал.Умирая, я вновь нарождался…Но напрасно, друзья, я страдал!
Глебова Татьяна Николаевна! ВыНе выходите у нас из головы.Ваша маленькая ручка и Ваш глазНа различные поступки побуждают нас.Вы моя действительная статская советница,Попечительница Харьковского округа!Пусть протянется от Вас ко мневзаимоотношений лестница,Обсушите Вы меня, влюбленного и мокрого.Вы, по-моему, такая интересная,Как настурция небезызвестная!И я думаю, что согласятся даже птицыЦеловать твои различные частицы.Обо мне уж нечего и говорить —Я готов частицы эти с чаем пить…Для кого Вы — дамочка, для меня — завод,Потому что обаяния от Вас дымок идет.