Чтение онлайн

— Лео..., — рычит мать.

— Мама, — отвечаю я.

Мне совсем не хотелось возвращаться и расстраивать ее. Но тут возникла Ханна.

— У тебя есть еда? Индейка на День Благодарения?

— Это как сказать, — говорит она. — У тебя есть для меня деньги? Индейка стоит недешево.

Я ухмыляюсь.

— Сколько, по-твоему, составляет единовременное денежное пособие? Его не хватит на то, чтобы накормить индейкой шестерых человек. А точнее, шестерых с половиной.

Ее глаза сужаются до щелочек, и я понимаю, что она мне не верит.

— Дерек, выйдя из тюрьмы, получил двести долларов и билет на автобус в любую точку страны, — произносит она.

Я пожимаю плечами.

— Да, ну, Дерек сидел в Калифорнии, мам. В Неваде не дают двести долларов.

Она стряхивает пепел на пол, переваривая эту информацию.

— Хорошо, сколько? — спрашивает она.

Я качаю головой.

— Я не дам тебе денег, чтобы ты тут же загнала их себе в вену.

Она уже готова разразиться гневной тирадой, как вдруг снаружи раздаётся автомобильный сигнал. Мне знаком этот звук. Два коротких и резких гудка. Это мэр Картер. Биологический отец Ханны, хотя он никогда этого не признает, и уж точно не зайдёт повидаться с дочерью, которая и понятия не имеет, что ее отец мэр города. Мудила грёбаный. Видимо, приехал перепихнуться, перед тем, как вынужденно проводить День Благодарения в обществе своей бедной, ничего не подозревающей жены и шестерых пуделей.

— Какого черта он здесь делает? — спрашиваю я.

Мама оглядывает меня с ног до головы.

— Оставляет мне немного денег, поскольку мой собственный сын не может одолжить мне двадцать долларов.

— Пофиг.

Свирепо глядя на меня, она проходит мимо, мальчики следуют за ней. Они явно не в себе.

— Оставайтесь здесь! — рявкает на них она. — Я вернусь через минуту.

Мальчики возвращаются к своему Лего. Интересно, она просто накачала их наркотиками или к тому же начала бить. Сейчас меня уже ничто не удивит.

Мама натягивает на себя зимнее пальто и закрывает за собой дверь. Проходит несколько секунд, и я слышу, как хлопает дверь автомобиля, а затем раздаётся звук удаляющегося на высокой скорости двигателя.

Какое-то время я стою, уставившись на закрытую дверь и ожидая, когда она зайдёт в трейлер. Я считаю про себя до пяти, как меня учили. Я повторяю это ещё пять раз, но она по-прежнему не возвращается, поэтому я открываю входную дверь и, выйдя на крыльцо, оглядываю двор.

Она уехала. Я вижу, как поднимается в гору, а затем и вовсе исчезает из виду шикарный черный «Таун кар», в котором она укатила.

— Блядь, — тихо бормочу я и, разворачиваясь, иду обратно.

Не прошло и пяти минут, как она смылась. Вот это настоящий рекорд.

— А Дерек сказал, что слово «блядь» нельзя говорить, — произносит Ханна.

Она стоит прямо за мной, и, когда я разворачиваюсь, то чуть не сбиваю ее с ног.

— Дерьмо собачье, Ханна, — схватившись рукой за сердце, говорю я. — Ты чертовски меня напугала.

— Слова «дерьмо» и «чертовски» тоже нельзя говорить, — с серьезным видом произносит она.

Ее волосы совершенно мокрые после душа, и я всерьез опасаюсь, что если в ближайшее время не загоню ее обратно, на них начнут образовываться сосульки.

— Давай забудем о Дереке, — говорю я и, положив руку Ханне на поясницу, веду ее в трейлер. — Давай притворимся, будто мы никогда с ним не встречались.

Ханна морщит нос, но не спорит.

— Пайк! — ору я.

Моего брата мне искать не нужно, его дерьмовая машина стоит прямо у входа, а значит, он где-то в этом трейлере.

Через минуту он появляется. С красными глазами, и воняя, как грязная вода из бурбулятора.

— Эй. Ты вернулся.

Пока меня не было, Пайк стал ещё чуднее. Он сделал себе гигантский пирсинг языка, похожий на катающийся у него во рту металлический шар, и покрасил свои светлые волосы в черный цвет.

— Ты пробуешься в «My Chemical Romance»? — хлопнув его по плечу, спрашиваю я.

Не знаю, смеяться мне или беспокоиться от того, что мой младший брат похож на эмо.

Он хмурится, и от яркого света у него поблёскивает пирсинг на губе.

— Ханна беременна, — говорю я.

— Ясен пень, — со скучающим видом отвечает Пайк.

Я борюсь с острым желанием швырнуть его к стене и придушить. Но я скорее сломаю стену, чем причиню ему вред, а у нас теперь нет Дерека, чтобы ее потом починить.

— Я велел тебе присматривать за ней, пока меня не будет, — говорю я брату.

Он смотрит в пол не то со стыдом, не то с гневом, не знаю.

Может и с тем, и с другим.

— Я был в Рино, — бормочет он. — Продавал понемногу. Мамины чеки больше не приходят.

Я так высоко вскидываю брови, что они чуть не ударяются в крышу. Не то, чтобы для этого пришлось как-то напрягаться; в этом крошечном клоповнике я почти задеваю головой потолок.

— Они больше не приходят, или она их потратила? — спрашиваю я.

Пайк пожимает плечами.

— Разницы ведь никакой, верно? В любом случае, после того, как ты уехал, оплачивать счета пришлось мне. Платить за тепло. Кормить этих детей.

Я отступаю назад и решаю все-таки не выбивать из Пайка дерьмо. Я достаю из кармана джинсов двадцатидолларовую купюру, которую не взяла Дженнифер, и отдаю ее Пайку.

— Это зачем? — спрашивает он, держа деньги с таким видом, будто они заразные.

— На ужин в честь Дня Благодарения.

— Дня Благодарения, — повторяет Пайк, явно не в восторге.

— Да. Прошлогодний я пропустил. И ещё семь предыдущих. Мне нужно, чтобы ты съездил в магазин и кое-что купил.

Он с сомнением смотрит на меня.

— Мы же не празднуем всякую херню, вроде Дня Благодарения.

— Теперь празднуем! — рявкаю я. — Иди.

— И чего купить?

Я делаю долгий выдох. У меня уже раскалывается голова, а еще только полдень.

— Возьми кусочки курицы. Бери те, что с наклейкой. Они дольше остаются свежими, даже после истечения срока годности. Немного батата. Цветную капусту или брокколи, смотря, что дешевле. Молоко. Сыр, только маленькую упаковку, это дерьмо недешевое. Если останутся деньги, купи клюквенный соус. Прежде, чем нести все это на кассу, убедись, что укладываешься в сумму.

Тут мне в голову приходит другая идея, и я вынимаю еще одну двадцатку.

— Витамины для беременных. Купи самую большую упаковку, какую сможешь себе позволить. Где моя собака?

На лице Пайка мелькает беспокойство, и на мгновение у меня сжимается сердце.

— Пожалуйста, только не говори мне, что она умерла, — говорю я.

Он быстро мотает головой.

— Нет. У нас не было денег на собачий корм, и всё это время ее кормила Кэсси. Она теперь в основном у них, в доме Карлино.