Чтение онлайн

— Спасибо, солнышко.

И кладет нож на стол между нами.

— Пойду, отнесу это Дэймону, — говорю я, взяв третью кружку с кофе и проходя мимо Рэя.

Он хватает меня за запястье, и горячий кофе выплескивается мне на руку. Я морщусь, но не двигаюсь. Это рука, которую я обожгла во время той аварии. Нервы на ней так и не зажили, поэтому боль просто зверская.

— Он достаёт кое-что для меня с чердака, — произносит Рэй. — Что у нас на завтрак?

Я ставлю кофе на стол и начинаю вытаскивать из холодильника тарелки с остатками ужина. Когда я поворачиваюсь к кухонному столу, то ни Рэя, ни пакета молока уже нет.

***

Дэймону не хуже меня известно, что его брат конченный псих. Поэтому, как только он спускается с чердака, неся в руках черный пакет для мусора, то устремляется прямиком ко мне. Видно, что при этом он ищет Рэя.

— Доброе утро, — говорю я, протягивая ему свежий кофе.

Когда он ко мне по-хорошему, то и я к нему по-хорошему. Мы входим в такой ритм, и он может неделями не превращаться в придирчивого говнюка. Единственный плюс в визитах Рэя, это то, что мы с Дэймоном ладим. Мне известно, как ему жаль, что он не может «развестись» со своим братом и никогда его больше не видеть — он говорит мне об этом каждый вечер четверга после отъезда Рэя. Вот уже лет десять каждый вечер в четверг у нас с ним происходит один и тот же разговор. Но только не на этой неделе. Потому что в этот четверг Рэй не уехал.

Рэй никогда раньше не оставался на ночь. Это странно. Он никогда не парился насчёт езды в нетрезвом виде — весьма иронично, если вспомнить, что его брат — полицейский. До этого дня. Наш хрупкий график изменился, и у меня от этого мороз по коже. Мне нравится предсказуемость. Устоявшийся порядок. Мне не нравится находить по утрам у себя на диване грёбаных психов.

— Где Рэй? — спрашивает Дэймон, потягивая кофе.

Сделав первый глоток, он прикрывает свои голубые глаза так, словно он на небесах или типа того. То, что на кого-то так действуют мои навыки приготовления кофе, доставляет мне непомерное удовлетворение. Хоть какая-то от меня польза.

— Курит, — говорю я, указав на заднюю дверь, выходящую из кухни на двор.

Кивнув, Дэймон прислоняется к столу рядом со мной. Он одет в песочно-коричневую униформу шерифа, к поясу пристёгнута кобура с пистолетом. Не хватает только шляпы.

— Он тебя чем-то обидел? — тихо спрашивает Дэймон.

Я качаю головой.

— Нет. Всё было нормально.

Нет смысла расстраивать Дэймона, пока его брат действительно что-нибудь не натворил. То, что он родился жутким, само по себе не преступление. В его случае должно бы быть таковым, но все же нет.

— Он скоро уедет, — произносит Дэймон, и мне не совсем понятно, кого он пытается успокоить, меня или себя.

На кухню, воняя жжёным табаком, возвращается Рэй.

— Надень лифчик, юная леди, — уставившись на мою грудь, говорит он. — Кто-нибудь может неправильно это понять.

Я как можно плотнее скрещиваю на груди руки и чувствую, как щеки заливает краска.

— О-боже-мой, — бормочу я себе под нос.

«Серьезно?»

— Рэй! — рявкает Дэймон.

Он смотрит на меня, затем устремляет взгляд на своего несколько забывшегося брата.

— Если бы у меня была такая дочь, как Кэсси, я бы точно не позволил ей шататься по дому в таком виде.

Он потягивает кофе с таким видом, будто трепаться о моих сиськах, это самое обычное на свете дело. Я опускаю глаза на свою пижаму, затем смотрю на Дэймона взглядом, говорящим: «ПОМОГИ МНЕ!».

— Я не знала, что ты здесь, — медленно говорю я.

Рэй усмехается.

— То есть, не будь меня здесь, ты бы спокойно надела прозрачную рубашку, выставив свои сиськи напоказ моему бедному брату, который тут изо всех сил пытался бы на них не пялиться?

— Рэй! — орёт Дэймон.

На лице у Рэя появляется резкое выражение.

— Что? Она точная копия своей бедной матери. Что ты хочешь от меня услышать?

Боже мой. Мне нужно отсюда выбраться. Я пячусь назад, пока не оказываюсь у основания лестницы.

— Ты совершенно прав. Мне нужно переодеться.

— А нам нужно идти, — сурово говорит Дэймон.

— Увидимся на следующей неделе, Рэй, — кричу я через плечо и, поднявшись по лестнице в свою спальню, запираюсь там.

«Пошел ты на хуй, Рэй!»

Сняв рубашку, я краем глаза замечаю во дворе какое-то движение. Рэй вышел на улицу и снова курит, стоя у своего грузовика. Он смотрит на дом, хотя я сомневаюсь, что ему оттуда что-нибудь видно. Я хорошенько задёргиваю шторы и, пока раздеваюсь и ищу себе чистую одежду, показываю ему сквозь плотную ткань средний палец. Он его не видит, но мне почему-то от этого становится легче.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Лео

В пятницу, сразу после Дня Благодарения, мы с Пайком грузим детей на заднее сиденье его дерьмовой «Хонды» и едем в город. Мне не хочется попадаться никому на глаза, но в этом захолустье это практически не возможно.

Особенно, когда торчишь на пассажирском сидении рядом с Пайком, а он едет еле-еле, можно сказать, не спеша. Просто гребаная воскресная поездка с мисс Дейзи. (Здесь имеется ввиду американский кинофильм «Шофер мисс Дэйзи» (1989), где Морган Фримен играет водителя богатой пожилой американки еврейского происхождения – прим. пер.)

— Мужик, поддай газу, — шиплю я.

— Мужик, это максимум, на котором мы можем ехать впятером, — отвечает Пайк. — Почини свой гребаный «Мустанг», и мы поговорим о том, как поддать газу.

Я сурово зыркаю на него.

— Идиот, я разбил «Мустанг». Не забыл?

— Он во дворе у Лоуренса, братан. Ты — автомеханик. Разберись с этим.

Когда я вспоминаю закуток автостоянки Лоуренса, в котором находят свою смерть старые автомобили, у меня сжимается сердце. Похоже, я никогда не задумывался о том, куда затем делась моя машина. Я вытеснил это из памяти, как и саму аварию. Неожиданно я начинаю нервничать, гадая, можно ли ещё восстановить эту развалину. Здесь я никогда не смогу на ней ездить, но, может когда-нибудь, когда я, наконец, верну свои права и свалю из Ган-Крика…

Кстати говоря. Я хотел поехать один, но мне нельзя за руль, это условие моего досрочного освобождения. Полагаю, это вполне справедливо, когда ты практически убил человека.

В конце концов, мы добираемся до гаража, пристроенного к гриль-бару «У Даны». Я пришел просить, чтобы меня взяли на мою прежнюю работу. Я жду, что мой бывший босс выгонит меня оттуда, размахивая своим старым обрезом, но увидев меня, Лоуренс бросает все свои дела и жмёт мне руку.

— Ты вернулся, — говорит старик так, словно, когда он видел меня в последний раз, я никого не убивал. Словно я не отсутствовал почти десяток лет, а просто уехал на выходные.