Чтение онлайн

— Это мой школьный знакомый, — испуганно ответила Надя. — Я сейчас спрошу, чего ему надо.

Не успела она выйти из машины, как к ней подбежал Данила:

— Ты что, уезжаешь? — он схватил её за плечи. — С ним? В Москву?

Рафаэль тоже вышел, но предусмотрительно остался стоять за капотом:

— Да, со мной, — сказал он с вызовом, но без лишнего гонора. Вчерашняя драка научила его держаться подальше от кулаков Данилы. — Отпусти её.

— Скройся! — прорычал Данила, и Рафаэль, презрительно скривившись, залез обратно в машину.

— Не уезжай, — сказал Данила Наде. — Я тебе не говорил, но мы с Маратом всё уладили. Он калым за тебя попросил — сказал, обычай такой. Сначала я хотел его грохнуть, а потом согласился: если для тебя это важно, я согласен заплатить. Деньги уже собрал — тысячу долларов.

— Что?! Какие обычаи, какой ещё калым? — взбеленилась Надя. Маратик решил продать её Даниле Кандаурову, как домашнее животное? — Он тебя обманул! Не нужен за меня калым, я в церковь хожу!

Стекло со стороны тёти Поли поехало вниз. В окне показалось ухо с бриллиантовой серёжкой. Тётя подслушивала.

— Но в Юшкино нет церкви, — сказал Данила.

— На острове у монахов есть. Я езжу туда с Любашей, когда они пускают. Там красиво и можно молиться перед старыми иконами.

— Там же развалины.

— Нет, они починили крышу.

— Отлично, тогда без калыма! Выходи за меня замуж — обвенчаемся в твоей церкви, я договорюсь с монахами.

— Данила, отстань от меня, пожалуйста. Я не собираюсь выходить замуж, мне восемнадцать лет.

Она взялась за ручку двери, но Данила помешал её открыть:

— Слушай, я давно хотел сказать… Ну это… Я люблю тебя, ещё со школы.

Его глаза смотрели на Надю серьёзно и… со страхом. Он боялся услышать её ответ! Этот крутой мальчик, гроза школы и первостатейный юшкинский хулиган, впервые признался в любви и с трепетом ждал ответа. Наде стало его жалко:

— Я знаю, Данила. Сначала я думала, что ты меня ненавидишь, а потом поняла, что у тебя симпатия. Только ты мне не нравишься, прости.

Впервые она увидела, как бледнеет чьё-то лицо.

— У тебя есть другой?

Надя не удержалась и прыснула:

— Какой другой? Никого у меня нет. Данила, я школу закончила в прошлом году. Я ничего в жизни не видела, кроме швейной машинки и музея в Петрозаводске. Я ни разу ещё не влюблялась. Пусти, мне пора.

— Если ты поедешь в Москву, я поеду за тобой.

— Бросишь родителей и «Юшкины продукты»?

— Да.

Он навис над ней большой лохматой горой. Против воли Надя ощутила уважение к силе его чувств и готовности бросить семейный бизнес ради любви.

— Не переживай, я уезжаю не навсегда, — сказала она. — Кто бы меня отпустил?

— Так ты вернёшься? — обрадовался Данила.

— Да куда я денусь? — Надя открыла дверь и уселась на сиденье. — Только я всё равно замуж за тебя не пойду.

— Хорошо, — согласился Данила, — потом поговорим. — Его лицо обрело человеческий цвет. — Обещай, что позвонишь, если понадобится помощь!

Над шоссе и лесом поплыл далёкий колокольный звон: монахи всегда звонили по воскресеньям с утра. Надя сдалась:

— Ладно, обещаю! — она захлопнула дверь и буркнула: — Что-то я много всем наобещала… Все так переполошились, можно подумать, я на Луну улетаю.

Рафаэль повернулся с водительского места и белозубо улыбнулся:

— Москва — не Луна, моя наивная провинциальная сестрёнка. Москва — это другая вселенная.

А тётя хмуро добавила:

— Из которой не возвращаются…

Слова тёти напугали, но дорожные впечатления быстро отвлекли от тревожных мыслей. Они плотно перекусили на заправке в Петрозаводске — длинными, нереально вкусными сосисками в тесте за нереально огромные деньги — и рванули в Москву. Рафаэль включил музыку, которую Надя никогда раньше не слышала, — с нецензурными словами про всякие извращения! — и вдавил педаль газа. Надю испугала головокружительная скорость. Они летели по шоссе так быстро, что елки по обочинам слились в сплошной зелёный забор. Надя просунула голову между сиденьями и робко спросила:

— Тётя Поля, а мы не слишком быстро едем?

— Во-первых, не «тётя Поля», а «Паулина Сергеевна» — запомнила? А то звучит как-то по-деревенски, не комильфо. А, во-вторых, малыш любит скорость и музыку, не надо ему мешать.

Надя отползла на своё место и на всякий случай пристегнулась ремнём безопасности. Малыш управлял чёрной махиной уверенно и ловко, но у Нади от скорости кружилась голова и подташнивало. Во рту появился кислый привкус от кетчупа. Оказалось, она не любила быструю езду, хотя и была русской. Она отвела взгляд от окна и сделала несколько глубоких вдохов.

Перед ней вдруг возникло лицо Паулины Сергеевны:

— И не рассказывай Глебу Тимофеевичу о том, что Рафик превышал скорость. Пусть это будет наша маленькая тайна. А я куплю тебе сумку от Марка Джейкобса, договорились?

— А кто такой Глеб Тимофеевич?

— Тьфу ты, я думала, ты спросишь, кто такой Марк Джейкобс, — сказала тётя. — А Глеб — мой муж. Папа Рафика.

— А-а-а… А почему он не должен знать о превышении скорости? Это опасно? Мы можем пострадать?

— Вот ты глупая девочка! — разозлилась тётя. — Малыш управляет машиной, как бог! Он с шестнадцати лет за рулём, никто не пострадает. А Глеб в детстве попал в аварию с родителями, и теперь у него на этой почве психологическая травма. Он маниакально соблюдает правила и требует того же от других. Но это же невозможно, правда? Всегда соблюдать правила — такая скука! Дорога гладкая, камер нет, погода прекрасная — почему бы не прокатиться с ветерком?

— Мамуля, я полностью с тобой согласен! — весело воскликнул Рафаэль и прибавил скорости.

— Понятно… — сказала Надя, не вполне разделяя мнение тёти. Правила безопасности написаны кровью, повторял отец, хотя это и не уберегло его от несчастного случая. Сорвался с лесов — и к приезду скорой всё было кончено. — А Глеб Тимофеевич сильно пострадал в той аварии?

— Да ерунда, отделался лёгким испугом.

— Это хорошо! — с облегчением воскликнула Надя. — А родители?

— Погибли оба… — стушевалась тётя. — Но не из-за того, что ехали слишком быстро! Они вообще стояли на перекрёстке, когда в них врезалась другая машина. Так что видишь: скорость ни при чём. Не бери в голову, просто не рассказывай Глебу Тимофеевичу о поездке.

— Хорошо, тёт… Паулина Сергеевна, — пробормотала Надя. — Я никому ничего не скажу.

К Москве они подъехали ночью — чёрной и густой, казавшейся ещё непроглядней от зарева миллионов огней. В Юшкино летом было светло — и днём, и ночью, а здесь со всех сторон подкрадывалась пугающая темнота. Надя не могла оторваться от окна, разглядывая беспрерывный и нескончаемый поток машин.

С большого шоссе они свернули на двухполосную дорогу — ничем не примечательную, с шумозащитными экранами по обеим сторонам и высокими заборами. Рафаэль сбросил скорость, и они тихо поехали по узкой, почти деревенской дороге. Она петляла между посёлками, скрывавшимися в зелени, иногда взбиралась на горки или полого спускалась к реке. Порой среди зелени мелькали церковки и дома, похожие на дворцы и старинные замки, но разглядеть их было трудно.