Чтение онлайн

— Ты мой герой, Глеб, — промурлыкала тётя Поля и забрала из рук домработницы чашку кофе. Поставила перед мужем: — Ты хоть спал сегодня? Как движется процесс?

— Извини, я работал до трёх часов ночи, а потом лёг спать в кабинете. Не поднимался наверх. Процесс нормально, сегодня утром заседание, — он взглянул на массивные наручные часы, блеснувшие золотом. — Мне пора, Марта уже звонила из суда.

— На ужин приедешь? — тётя наклонилась к мужу так провокационно, что Надя и Рафаэль отвели глаза.

Никому не хотелось наблюдать за любовными играми взрослых.

— Ужинайте без меня. Нина, принеси пиджак из гардеробной.

Дядя встал и взялся за верхнюю пуговицу на рубашке. Неразборчиво чертыхнулся: видимо, не получилось сразу застегнуть. Он покрутил шеей и с силой попытался продеть пуговицу в тугую петлю.

— Давай я помогу, — тётя потянулась к нему.

— Не надо, — уклонился дядя, и тут пуговица отлетела от рубашки, прокатилась по мраморному столу и остановилась у тарелки Нади.

Она взяла её — маленький толстый кружок из сияющего перламутра. Гладкий и тёплый на ощупь. Не пуговица, а произведение искусства с четырьмя дырочками, настоящая драгоценность для ценителей роскошных деталей.

— Нина, быстро принеси такую же рубашку, — распорядилась тётя. — У Глеба Тимофеевича их две.

Домработница побледнела:

— Вторая в химчистке. Я сегодня собиралась её забрать, вчера не успела…

— Как не успела? Чем ты занималась? Ты же знаешь, что под этот итальянский костюм подходят только две рубашки!

— Я сейчас съезжу в химчистку! Она уже открылась!

— Не надо никуда ехать, я надену другую, — сказал Глеб Тимофеевич. — Ничего страшного.

— Как это ничего страшного? Теперь тебе придётся менять костюм, потому что у остальных рубашек не подходят воротнички! А ты опаздываешь на заседание суда!

— Поля, прекрати, — оборвал дядя начинавшуюся истерику.

— Так можно же пришить пуговицу… — пробормотала Надя. — Это займёт пять минут.

Все посмотрели на неё так, словно она сказала ересь.

— Это итальянская рубашка ручной работы, моя наивная сестрица, — усмехнулся Рафаэль.

— Пуговицы пришиты по специальной технологии, ты не сможешь её повторить!

Один лишь дядя отнёсся серьёзно к её предложению:

— Ты действительно сможешь пришить эту дурацкую пуговицу?

— Можно поближе посмотреть? — Надя встала и подошла к дяде. Расстегнула одну из пуговиц на груди, нечаянно коснувшись горячей кожи. Отдёрнула пальцы и покосилась на дядю: он сделал вид, что не заметил прикосновения. Надя глянула, как пришита пуговица. — Ничего специального тут нет: просто пришито не крестиком и не параллельными стежками, а в виде буквы «Z». И на ножке. Я смогу такое повторить.

— Пойдём, — дядя подхватил Надю под локоть и потащил в кабинет. — Нина, принеси иголку и нитки. И сделай мне наконец бутерброд с сыром!

Кабинет дяди не выглядел таким шикарным, как остальной дом. Здесь не было зебровых шкур на полу, зеркальных стен и хрустальных монстров, свисавших с потолка. Обычный кабинет с письменным столом, книжными стеллажами и кожаным диваном строгого дизайна.

Дядя быстрым движением плеч скинул рубашку и протянул Наде вместе с катушкой ниток и подушечкой, утыканной разнокалиберными иголками:

— Ну что, покажем итальянскому портному, как русские девушки умеют пришивать пуговицы?

Его губы тронула улыбка.

Он не был похож на своего сына. Рафаэль был высоким кудрявым блондином — таким красивым, что сердце замирало от красоты, а в голову лезли нескромные мысли. А дядя — среднего роста, с короткий стрижкой и проницательными карими глазами. Его смуглое тело было покрыто тёмными волосами, которые густо росли даже на предплечьях. На груди виднелся деревянный крестик на верёвочке. Так странно: золотые часы и старый дешёвый крестик… Дядя не был качком, но явно занимался спортом: на прессе выделялись кубики, а на бицепсах перекатывались мускулы. Надя и не знала, что в почтенном возрасте под пятьдесят можно выглядеть так молодо и привлекательно. Впрочем, тётя Поля в сорок два года тоже могла сойти за подружку своего сына.

Надя очистила от ниток проколы в ткани и быстро прихватила пуговицу парой стежков.

— У вас есть что-то узкое и длинное, что можно подложить под пуговицу? — Дядя не понял. — Например, зубочистку?

— Сейчас. Нина, принеси зубочистку!

Через десять секунд искомое было доставлено. Надя вставила зубочистку между пуговицей и тканью и начала накладывать стежки в виде буквы «Z». Это было нетрудно.

Дядя жевал бутерброд, запивал кофе и внимательно наблюдал за Надей.

— А ты в каком классе учишься? — спросил он.

Надя вспыхнула:

— Я окончила школу год назад! А работаю швеёй с четырнадцати лет. Правда, шью в основном постельное бельё — ну, знаете, простыни и пододеяльники из дешёвой ткани, которая красит кожу и линяет после стирки. Зато стоит недорого. Многие покупают.

— Тебе нравится шить?

Надя скривилась:

— Постельное бельё — нет. Скучная однообразная работа. Десять комплектов в день — триста в месяц.

— Три тысячи шестьсот в год, — продолжил дядя.

— Ну да. Дядя Марат… ну, мамин сожитель… развозит товар по области и продаёт на сайте в интернете. Меня, наверное, по всей стране проклинают — это бельё ужасно! Я бы не смогла на нём спать. — Надя помолчала, работая иглой. — Но шить что-то другое мне нравится. Вот ваша пуговка, например, — её интересно пришивать.

— Почему? Разве это не скучный однообразный труд?

Дядя допил кофе и опёрся задом на стол, скрестив ноги.

— Нет, конечно! Они же все разные. Перламутр — живой материал, на каждой пуговке свой рисунок, свой блеск и даже разный цвет. Эта — голубоватая, а эта — розоватая, — Надя с удовольствием прикасалась к шелковистому хлопку и драгоценным пуговицам. — И петли, обмётанные вручную, — это красиво. И воротничок пришит руками. Наверное, приятно носить такую рубашку?

— Приятно. Не давит на шею. В плечах комфортно.

— Ну вот! Я бы мечтала шить такие вещи.

— А кто тебе мешает?

— Этому нужно учиться — как кроить, как конструировать одежду! Всё не так просто, как кажется. Я не умею. Я смотрела бесплатные курсы по интернету, кое-чему научилась и даже сшила это платье, — Надя приподняла жёлтый подол.

— Очень красивое, — дядя скользнул взглядом по её ногам и быстро отвёл глаза.

Надя снова покраснела. Она давно потеряла отца и безумно скучала по его комплиментам, крепким объятиям и прочим проявлениям отцовской любви. Он всегда баловал дочек: возился с ними, покупал сладости и игрушки, охотно смотрел мультики и помогал с уроками. Словно знал, что умрёт раньше, чем кончится их детство, и хотел напитать своей любовью. Наде отчаянно не хватало общения со взрослым доброжелательным родственником мужского пола. А Маратика с масляными глазами и пальцами-сардельками она презирала и ненавидела.