Чтение онлайн

После нескольких лет интенсивных интервью Майкл и его коллеги подвели итоги. Оказалось, что люди с более высоким положением в четыре раза реже [101] страдали от сердечного приступа, чем те, кто находился на нижних ступенях лестницы Уайтхолла. Истина оказалась полной противоположностью тому, что ожидалось. А потом появилось еще более непонятное открытие.

Сведения, перенесенные на график, показали, что с подъемом по карьерной лестнице риск развития депрессии постепенно снижается. Выявилась очень близкая связь между состоянием депрессии и положением на иерархической лестнице. Это то, что ученые-социологи называют «градиентом». «Это действительно вызывает удивление, – писал Майкл. – Почему образованные люди с хорошей стабильной работой имеют более высокий риск сердечного приступа или развития депрессии, чем люди, у которых ненамного лучше образование и чуть выше положение на работе?»

Есть что-то в работе, что заставляет людей впадать в депрессию. Но что это могло бы быть? Когда Майкл и его команда вернулись на Уайтхолл для дальнейшего исследования, они хотели узнать, что в действительности меняется в нашей работе по мере подъема по служебной лестнице и как можно объяснить эту перемену.

У них возникла начальная гипотеза на основе всего, что они увидели. Они анализировали, а могло ли быть так: высокопоставленным чинам предоставлено больше самостоятельности в работе, чем нижним, и поэтому они реже впадают в депрессию. Казалось, что это вполне разумное предположение.

– Подумай о собственной жизни, – сказал мне Майкл, когда мы встретились у него в кабинете в центре Лондона. – Просто проанализируй собственные чувства. Когда тебе кажется, что все плохо на работе, да, скорее всего, и в жизни? Тогда, когда ты их не контролируешь.

Существовал один способ проверить. На этот раз они сравнивали не людей с разными должностями, а сотрудников в рамках одной группы гражданской службы, но с разной степенью контроля на своей работе. Они стремились найти ответ на следующий вопрос: выше ли риск развития депрессии или возникновения сердечного приступа у людей с меньшими полномочиями, чем у людей с большими, когда и те и другие входят в одну среднюю группу? Они вернулись, чтобы провести дальнейшие интервью и собрать более детальные данные.

То, что Майкл обнаружил, поразило его еще больше, чем первые результаты. Оно стоит подробного разъяснения.

У людей, работающих в государственной гражданской службе и имеющих большие полномочия [102] , риск развития глубокой депрессии или эмоциональной подавленности был намного ниже, чем у людей того же уровня зарплаты, того же статуса в том же самом офисе, но с меньшей степенью контроля над своей работой.

Майкл помнит женщину по имени Марджори. Она работала секретарем в машинописном бюро. В ее обязанности входило печатать документы в течение всего рабочего времени каждый день. Она рассказывала ему, что чувствовала себя «божественно» оттого, что им разрешалось курить и есть конфеты прямо на рабочем месте. Но «абсолютно неинтересно» сидеть и выполнять работу, которую им давали. «Нам не разрешалось разговаривать» [103] , – рассказывала она. Поэтому им приходилось сидеть молча. Марджори и ее коллеги перепечатывали документы, о которых знали лишь то, что они на шведском языке. Целый день они печатали текст, не понимая в нем ни слова и находясь в окружении коллег, с которыми нельзя разговаривать. Майкл пишет: «Работу Маржори характеризуют не требования, выдвинутые ей, а то, что у нее совсем не было никакой свободы решать что-либо».

И наоборот. На вершине служебной лестницы у человека есть прекрасная возможность для реализации своих идей. Такое положение вещей поддерживает все существование. Оно говорит о том, как человек смотрит на мир. Но нужно научиться быть пассивным, если человек мелкий чиновник. «Представьте себе типичное утро в большом правительственном департаменте во вторник [104] , – писал Майкл годы спустя. – Марджори из машинописного бюро приходит к Найджелу. Он стоит на одиннадцать ступеней выше ее на иерархической лестнице. Она говорит ему: «Най, я тут подумала: мы могли бы сэкономить кучу денег, если б заказывали канцтовары по Интернету. Как ты на это смотришь?» Я пытаюсь представить такой разговор, но мое воображение подводит меня».

Люди вынуждены прятаться внутри себя, чтобы стерпеть такое положение. Майкл нашел доказательства, что это отрицательно сказывается на всей жизни человека [105] . Он обнаружил, что чем выше положение на гражданской службе, тем у сотрудника больше друзей и активнее жизнь после работы. Чем оно ниже, тем меньше и активность. Люди с малыми полномочиями на скучной работе, вернувшись домой, хотят лишь развалиться перед телевизором. Почему так?

– Когда работа делает вас богаче, жизнь становится полнее. Работа просто плавно переливается в то, что вы делаете после нее, – сказал мне Майкл. – Но когда она убивает, вы чувствуете себя разбитым в конце дня, просто разбитым».

Исходя из объяснений Майкла в результате этого исследования и научных открытий, «понимание, что представляет собой стресс на работе, совершило переворот». В основе тяжелого стресса лежит не огромная ответственность [106] . Напротив, необходимость терпеть скучную и монотонную работу. «На ней люди медленно умирают, приходя туда каждый день. Потому что их работа не касается ничего из того, что их волнует», – говорит Майкл. Получается, Джо из магазина красок имел одно из самых стрессовых рабочих мест. «Отсутствие полномочий, – говорил мне Майкл, – является основой плохого здоровья – физического, психического и эмоционального».

Спустя много лет после тех исследований на Уайтхолле в Британской правительственной налоговой инспекции возникла проблема. Они попросили Майкла срочно вернуться в государственную гражданскую службу и помочь им найти решение. Отдел, занимающийся налоговыми декларациями, захлестнула волна самоубийств. Майкл провел много времени в их кабинетах, выясняя, что происходит.

Служащие объясняли ему, что, приходя на работу, они сразу чувствуют, будто на них обрушивается поднос с входящими документами. Казалось, что их «засасывает». «Чем выше стопка документов на подносе, тем сильнее чувство, что ты никогда не вынырнешь из воды», – говорил один из них. Они очень усердно работают весь день, а к концу дня груда на подносе становится еще больше, чем с утра.

– Отпуск приносил разочарование [107] , – заметил Майкл, – потому что документы выстраивались в такую башню, что по возвращении из отпуска сотрудников просто заглатывало. Но даже не поток неизбежной работы травмировал их, а недостаток полномочий. Неважно, как безотрывно и упорно они работали, они все больше не успевали.

Их никто никогда не благодарил за труд – люди не испытывают удовольствия, когда им указывают на их налоговые уловки.

Во время исследований на Уайтхолле Майкл заметил еще один фактор, который превращал работу в генератор депрессии. В возникшей ситуации он смог разглядеть его тоже. Если налоговые инспектора усердно работали и делали все возможное, никто не замечал. Если они халтурили, также никто не обращал внимания. «Отчаяние часто наступает, – заметил он, – когда присутствует несоответствие между усилиями и вознаграждением» [108] . То же самое происходило с Джо в магазине красок. Никто никогда не замечал его усилий. В такой ситуации человек получает сигнал о том, что не представляет собой ничего. Никого не интересует, что он делает.

Поэтому Майкл объяснил боссам из налоговой инспекции, что недостаток полномочий и несоответствие между усилиями и положенным за них вознаграждением послужили причинами такой глубокой депрессии, заставляющей сотрудников идти на суицид.

Когда сорок лет назад в больнице на окраине Сиднея Майкл впервые выдвинул предположение, что наш образ жизни может вызывать у нас депрессию, врачи, окружавшие его, просто посмеялись над ним. Сегодня никто серьезно не оспаривает сделанные им ключевые открытия, хотя редко говорят о них. Он стал одним из ведущих ученых народного здравоохранения в мире. И все равно, как мне кажется, мы продолжаем совершать те же ошибки, что и врачи в прошлом. Гречанка, которая пришла на прием к Майклу со словами, что постоянно плачет и не знает, как остановиться, не имела проблем с головой. Проблемы были у нее в жизни. Но в больнице ей дали несколько таблеток, зная, что это только плацебо, и отправили ее восвояси.