Чтение онлайн

Подбитые канадские танки на пляже Дьеппа

Подробно описывать эту «мясорубку» не вижу необходимости – желающие могут найти это в других изданиях. Скажу лишь, что произошло то, что и должно было произойти, – рейд на Дьепп завершился сокрушительным поражением союзников: из 4963 канадских пехотинцев 3367 были убиты или захвачены в плен, из вернувшихся на корабли полутора тысяч бойцов каждый третий был ранен или контужен. Британские «коммандос» потеряли 275 человек. Английский флот потерял один эсминец (выполнявший роль десантного корабля), 33 десантные баржи и 550 человек. Потери немцев составили только 561 человек убитыми и ранеными. Канадцы потеряли экипажи практически всех танков 14-го Калгарийского полка (всего на корабли было погружено 33 тяжелых танка «Черчилль», 7 бронемашин «Динго» и один гусеничный бронетранспортер «Брен»), 157 танкистов попали в плен, и самолеты люфтваффе на следующий день после дьеппской катастрофы сбросили на казармы Калгарийского полка в Сифорде фотографии пленных танкистов – достаточно редкий для Второй мировой войны рыцарский жест, благодаря которому стали известны имена выживших танкистов.

*

Принято считать, что рейд на Дьепп – абсолютное и безусловное поражение союзников: ни одна из поставленных задач десантниками выполнена не была, немцы, понесшие небольшие потери, разгромили значительно большие по численности силы десанта (на одного защитника Дьеппа пришлось по двое пленных канадцев и англичан), новые английские танки оказались никуда не годными… Все это так. Но все же полагаю, что ГЛАВНУЮ ЗАДАЧУ десант на Дьепп все-таки выполнил – просто задача эта ни рядовым десантникам, ни их командирам, ни штабным офицерам, разрабатывавшим планы высадки, известна НЕ БЫЛА. Британцы понесли тактическое поражение – но выиграли стратегически!

Ради чего господин Черчилль отправил умирать на французский берег канадскую дивизию, преднамеренно лишив ее поддержки с моря и с воздуха – заставив канадцев, по сути, высаживаться прямо под огонь немецких пулеметов? Ради того, чтобы доказать Сталину (как это подавалось советским агитпропом), что открытие Второго фронта в 1942 году невозможно? Хм… Если отбросить то, что планы высадки в Дьеппе начали разрабатываться еще в апреле – то да, эта версия имеет право на существование. Но, увы, факты против нее: операция «Раттер» задумывалась британскими военными задолго до обострения разногласий между Черчиллем и Сталиным по поводу бездействия союзников на Западе. Так что – мимо: рейд на Дьепп ни в коей мере не был «доказательством невозможности открытия Второго фронта в Европе в 1942 году», увы. Чем же он был тогда? И кому предназначалась информационная составляющая этого десанта?

Гитлеру Адольфу Алоизовичу. Верховному главнокомандующему германских вооруженных сил. И никому более!

Пленные канадцы на улицах Дьеппа

То, что высаживающийся на вражеское побережье десант, как в воздухе, нуждается в поддержке своего флота огнем с моря – это даже не аксиома, это безусловное условие ЛЮБОЙ высадки. Сэр Уинстон Черчилль в 1915 году послал в Дарданеллы (прямо под жерла турецких орудий береговой обороны!) на поддержку высадки австралийско-новозеландского корпуса целый флот из пусть устаревших, но все равно весьма серьезно вооруженных броненосцев – не считая линкора «Куин Элизабет», там отметилось 17 подобных кораблей («Свифтшур», «Альбион», «Лорд Нельсон», «Имплейкебл», «Виндженс», «Принс Георг», «Голиаф», «Корнуоллис», «Куин», «Лондон», «Принс оф Уэллс», «Трайэмф», «Маджестик», «Канопус», «Агамемнон», «Жоригиберри», «Анри IV»), плюс к этому дюжина крейсеров, три десятка эсминцев и опять же дюжина подводных лодок. Сила! А вот для поддержки с моря канадской дивизии Черчилль не то что линкора – старенького крейсера не послал! У британского Адмиралтейства, конечно, было формальное оправдание – оно решительно не желало отправлять в Ла-Манш корабли крупнее торпедного катера или в крайнем случае миноносца; но в июне 1944 года это нежелание вдруг испарилось, и высадку в Нормандии поддерживало огнем несколько сотен боевых кораблей, среди которых были линкоры «Уорспайт», «Рэмиллис», «Родней» и «Нельсон», корабли хоть и старые, но все еще весьма грозные (на первых двух главный калибр состоял из восьми 381-мм пушек, на других – из девяти 406-мм орудий). У британского Адмиралтейства летом 1942 года было в избытке старых, но все еще весьма грозных кораблей – крейсеров, мониторов, эсминцев в конце концов, которые можно было использовать для поддержки канадцев в Дьеппе. Но НИ ОДИН британский корабль крупнее миноносца или канонерской лодки на траверзе Дьеппа за все время, пока немцы безнаказанно истребляли десант, так и не появился…

*

Во имя чего же Черчилль отправил на смерть пять тысяч канадцев и тысячу англичан? Что он хотел сказать Гитлеру этим десантом?

Очень важную вещь.

Вторая половина августа 1942 года – это разгар немецкого наступления на Дону и на Северном Кавказе. Немцы рвутся к Сталинграду, чтобы перерезать волжскую транспортную артерию, они жаждут захватить нефтяные поля Грозного, им уже грезится в их мечтах Баку с его нефтяными вышками… Счастье уже близко! Но есть одна незадача – в далеком тылу, на французском побережье, зреет неизвестная (а поэтому – весьма опасная) угроза – угроза английского десанта. И Гитлер со своими генералами об этой угрозе вынужден помнить еженощно и ежечасно. А ну как британские войска возьмутся всерьез за «Атлантический вал», который, как отлично знали в Берлине, по большей части есть лишь рекламный продукт?

И поэтому довольно много немецких дивизий (в том числе танковых – одна из них, 10-я, аккурат размещалась недалеко от Дьеппа, в городке Амьен) германское командование продолжало держать во Франции – в опасении английского десанта. И англичанам надо доказать Гитлеру, что его «Атлантический вал» существующими у них силами не проломить, что, как говорится, «граница на замке» и что ему вольно отправить на Восток «лишние» во Франции дивизии, которые благополучно сгорят в пламени Восточного фронта, избавив англичан от опасности встретиться с ними где-нибудь у Шато-Тьерри, Седана или Тобрука. Доказать делом!

Укрепления «Атлантического вала»

Поэтому Черчилль отправляет штурмовать Дьепп канадскую дивизию, преднамеренно лишив ее средств усиления, фактически обрекая ее на смерть. Канадские десантники должны были доказать Гитлеру, что ни о каком британском (американском) десанте на континент в 1942 году не может быть и речи, что германский фюрер может смело и безбоязненно двигаться на Восток – в заволжские степи и калмыцкую полупустыню, в горы Кавказа… Главное – подальше от французского побережья! А то, что для этого доказательства мистеру Черчиллю потребовалось залить пляж Дьеппа на полметра вглубь канадской кровью – ну так что ж, на то и война, чтобы были потери…

*

Немецкое командование «послание Черчилля» восприняло именно так, как и хотел сэр Уинстон, начиная с сентября 1942 года войска во Франции в Берлине стали восприниматься как постоянный источник подкреплений для Восточного фронта, а саму Францию – как большой военный санаторий, в котором части, битые на русской равнине, могут привести себя в божеский вид. О том, что французское побережье – это эвентуальная линия фронта, в Берлине решили забыть.

За примерами далеко ходить не надо. Их – с избытком и даже чуток с перебором.

Как известно, операция наших войск по окружению сталинградской группировки немцев началась 19 ноября; 4-й механизированный и 4-й кавалерийский корпуса, прорвавшие оборону румын на южном фасе сталинградского выступа, лихо и по-молодецки рванули в глубь обороны противника. Но если 4-й мехкорпус, двинувшийся на северо-запад, уже через несколько дней соединился с наступающими с севера войсками Донского фронта, то у 4-го кавкорпуса судьба сложилась совершенно иначе. И виной тому – именно злополучный «рейд на Дьепп».

Утром 27 ноября 81-я кавалерийская дивизия этого корпуса вышла к Котельникову, надеясь взять город с ходу. И если бы это произошло хотя бы числа 25-го, то все бы случилось именно так, город и станцию защищали (если к этим «войскам» можно применить этот глагол) тыловые подразделения 4-й румынской армии, персонал госпиталей, зенитчики и интендантские команды. НО…

23 ноября 6-я танковая дивизия вермахта, отдыхающая во Франции, получила приказ грузиться в эшелоны и двигаться на Восток. И начиная с рассвета 27 ноября ее части начали прибывать на железнодорожную станцию Котельниково. Дивизия была отлично оснащена и подготовлена, на момент прибытия в донские степи в ее составе числилось 159 танков (21 «Pz.II», 73 «Pz.III» с длинноствольной 50-мм пушкой, 32 «Pz.III» с короткоствольной 75-мм пушкой, 24 «Pz.IV» с длинноствольной 75-мм пушкой и 9 командирских танков). Поэтому очень скоро 4-й кавкорпус из атакующего превратился в атакуемого, понес жестокие потери и вынужден был начать отступление, отойдя с боями до реки Мышкова (которую все мы помним по фильму «Горячий снег»). Корпус, по сути, был разгромлен, и лишь своевременное прибытие войск армии Малиновского не позволило ситуации на южном фланге кольца превратиться в катастрофическую.

Немцам не удалось деблокировать армию Паулюса, но уже в феврале – марте 1943 года мы понесли тяжелое поражение под Харьковом – опять же ввиду того, что немцы легко и непринужденно перебросили на Украину отдыхавшие во Франции танковые дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Дас Райх», плюс в декабре 1942 года на Восток была переброшена из Франции 7-я танковая дивизия, которой с 5 февраля 1940 года по 15 февраля 1941 года командовал генерал-майор Эрвин Роммель.

*

Такая практика продолжалась и дальше, более того, качество личного состава войск на Западе постоянно снижалось. В основном в пехотных дивизиях служили солдаты либо старших возрастов (от 40 лет и старше), либо совершенно молодые (18 лет). Большую часть артиллеристов батарей береговой обороны составляли мужчины примерно 50-летного возраста. Им в помощь были приданы курсанты военных училищ, продолжавшие учебу заочно. Некоторые части были чем-то средним между обычной линейной войсковой частью и резервом, состоящим из гражданского ополчения. К маю 1944 года немецкие части во Франции по большей части представляли собой «эрзац-армию», в которой было немало подразделений, вообще не говоривших по-немецки. Достаточно сказать, что в районе высадки союзников первую линию обороны занимали 23 батальона, состоявших из бывших советских военнопленных.