Чтение онлайн

Позиционная война, когда позиции противников устанавливались надолго и часто в нескольких сотнях метров друг от друга, затрудняла дивизионной артиллерии постоянную поддержку своей пехоты огнем. И в обороне, и в атаке пехоте требовались орудия, которые могли бы постоянно сопровождать ее колесами, размещаться в траншеях на замаскированных позициях. При этом дальность огня не превышала бы 300–500 метров. В 1915 г., когда установился позиционный характер войны, армия настойчиво начала требовать придания пехоте специальных орудий для уничтожения пулеметов и легкой артиллерии. Еще в 1910 г. в ходе реорганизации русской армии поднимался вопрос о легкой артиллерии «сопровождения», но тогда это сочли излишним, предполагая, что задачи «сопровождения» смогут решить 76-мм конные пушки. Примеры такого использования были, но русская 76-мм полевая пушка при превосходных баллистических качествах была одной из наиболее тяжелых среди дивизионных пушек того времени и даже в конном варианте слишком громоздка для окопов и тяжела для перекатывания по полю боя силами расчета. Весной 1915 г. начальник штаба Северного фронта в телеграмме начальнику штаба Верховного Главнокомандующего писал: «47-мм пушки признаются самым действительным средством для подбивания неприятельских пулеметов». Еще через год главнокомандующий армиями Западного фронта просил дать фронту больше не только 47-мм пушек Гочкиса, но и 76-мм горных пушек для тех же целей. Но горные пушки, как видно из приведенных данных, были слишком немногочисленны. А морская 47-мм пушка Гочкиса также была тяжела для перекатывания вручную, не больший успех дали старые 57-мм береговая и капонирная пушки Норденфельда. Новые, более легкие орудия были нужны и для быстрого закрепления занятых позиций неприятеля.

Это породило разработку нового типа орудий, составивших артиллерию ближнего боя или «траншейную». Наиболее популярным калибром «траншейных» пушек у воюющих сторон стал пришедший из морской артиллерии калибр 37 мм.

В России легкую 37-мм траншейную пушку разработал член Арткома генерал М.Ф. Розенберг. Его пушка обр. 1915 г. имела короткий ствол, поршневой затвор, простой в изготовлении лафет из деревянных деталей, резиновый буфер отдачи и броневой щит, достаточный для защиты от германских пуль. Боекомплект включал гранаты и картечь. Орудие легко разбиралось на три части, переносилось по траншеям или перекатывалось по полю расчетом, для установки требовала площадку чуть больше, чем станковый пулемет. Однако к началу 1917 г. поставлено было только 137 пушек Розенберга, так что не меньшую роль в траншейной артиллерии сыграли поставленные из США 218 штук 37-мм автоматических пушек МакКлена.

В качестве орудий непосредственной поддержки пехоты весьма пригодилась 76-мм скорострельная противоштурмовая пушка системы «Шнейдер», принятая в том же 1910 г. для вооружения крепостей — теперь ею вооружали «отдельные штурмовые батареи».

Стали налаживать производство «короткой пушки» обр. 1913 г. Путиловского завода с боекомплектом и баллистикой горной пушки, возможностью ведения огня шрапнелью или гранатой, в том числе с закрытых позиций. На новом этапе начала возрождаться полковая артиллерия, упраздненная в Русской армии более чем за сто лет до того. В 1923 г. в штат стрелкового полка РККА ввели полковую артиллерию, и ее временно вооружали 37-мм пушками обр. 1915 г. и МакКлена и даже полевыми пушками обр. 1902 г. А в 1927 г. на вооружение приняли 76-мм полковую пушку, ставшую прямым развитием пушки обр. 1913 г.

К открытию Петроградской межсоюзнической конференции в начале 1917 г. Ставка Главковерха установила следующую норму снабжения армии траншейными 37-мм пушками обр. 1915 г. или пушками МакКлена — по одной 4-орудийной батарее на каждый пехотный полк. Расчеты показывали потребность в 2 748 траншейных пушках. Между тем к январю 1917 г. в армии, по данным Е.З. Барсукова, имелось всего около 450 траншейных орудий нескольких систем, включая: 76-мм пушки обр. 1910 г. — 144, 47-мм пушки Гочкиса — 93, 37-мм пушки обр. 1915 г. и МакКлена — около 200.

Тогда же, в январе 1917 г., помощник начальника штаба Главковерха сообщал военному министру генералу Беляеву мнения, высказанные на совещании командующих фронтами в декабре 1916 г., о необходимости скорейшего снабжения армии средствами ближней борьбы — траншейными легкими пушками малого калибра и в особенности минометами, которые являются отличным средством для разрушения искусственных препятствий и окопов и сильного морального воздействия на противника.

Предыстория этого вопроса была тесно связана с опытом русской армии. Во время обороны Порт-Артура в 1904–1905гг. русские офицеры мичман С.Н. Власьев и капитан Л.Н. Гобято создали первый миномет. Этот опыт как-то оценили только в России и Германии. Правда, в России предпочли новую 6-дм нарезную мортиру, в Германии разработанные накануне войны минометы придали саперам.

Первая мировая война породила стремительную «гаубизацию» артиллерии — позиционные формы борьбы требовали орудий с навесной траекторией стрельбы и более могущественным действием снарядов. И в «траншейную» артиллерию кроме легких пушек вошли соответствующие орудия с крутой, мортирной траекторией — бомбометы и минометы. В большинстве своем эти орудия были дульнозарядными с калиберной миной или по схеме Гобято-Власьева — с надкалиберной миной, вставлявшейся в ствол своим хвостом-стержнем. Создавались эти новые орудия спешно и с изрядной долей импровизации, что породило большое разнообразие схем и образцов у всех воюющих сторон. В русской армии поначалу не было даже строгой системы в названиях «бомбомет» и «миномет». С конца 1915 г. «бомбометами» стали называть орудия, ведущие огонь снарядами осколочного действия, «минометами» — фугасного (для разрушения укрытий, что и обусловило большую популярность минометов). Уже после войны эти типы орудий объединились в одном названии «миномет».

Уже на 23 января 1915 г. единовременная потребность в минометах (бомбометах) оценивалась в 4550 штук, ежемесячная потребность в минах — 80 000 штук. К этому времени успели заказать Петроградскому орудийному заводу и ЦВПК 3960 58-мм минометов Дюмезиля, Ижорскому заводу — 28 58-мм минометов Лихонина (под такую же мину) и 212 47-мм и 500 20-мм минометов Лихонина.

Только в августе 1915 г. в ГАУ поступило первое определенное требование Ставки — сразу на 10 000 бомбометов. И 17 августа 1915 г. I отдел Арткома ГАУ сообщал: «В настоящее время орудия этого рода заказаны следующих типов:

58-мм минометов системы Ф.Р. — 1500

91-мм бомбометов системы Г.Р. — 2300

6-дм мортир по типу Эрхарда, измененных Путиловским заводом, — 60

6-фнт мортир Кегорна — 50

47-мм минометов системы капитана Лихонина — 240

Бомбометов Азена с гранатой Эксцельсиор — 1000.

Имеются сведения, что штабом I Армии заказан и уже состоит на вооружении легкий миномет системы Гостинского, а штабом III Армии — бомбомет системы поручика Василевского.

…Следовало бы заготовить по 500 выстрелов на каждое орудие, увеличив это число по мере выяснения действительной потребности».

Тут можно отметить спешность заказа нового типа оружия, широкую импровизацию в заказах — в том числе командованием армий. Обращались даже к давно устаревшим системам — пример тому 6-фунтовые мортиры Кегорна системы конца XVII века, с деревянной установкой и сферической гранатой с дистанционной трубкой.

I отдел Арткома ранее уже высказал мнение, «что впредь следует заказывать лишь 58-мм минометы системы Ф.Р. и 91-мм системы Г. Р.». То есть предпочтение отдали уже более-менее отработанным зарубежным системам — французскому миномету Дюмезиля (Ф.Р. — «франко-русский) и германскому бомбомету (Г.Р. — «германо-русский»). Французская система была доработана капитаном Лихониным. Миномет «Дюмезиля русского типа» отличался от французского прототипа, в частности, станком конструкции Соколова, имел прицел типа квадрант, для переноски мог разбираться на две части. Снаряд к бомбомету «Г. Р.» русского производства разработал член Арткома ГАУ Дзержкович, в 1916 г. бомбомет был усовершенствован конструктором Седых.

В октябре 1915 г. ГАУ передало Всероссийским земскому и городскому союзам заказ на 2875 9-см бомбометов и 2 млн. снарядов к ним.

11 октября 1915 г. Штаб Верховного Главнокомандующего просил Военное министерство «принять усиленные меры к снабжению армии минометами и бомбометами», указав желательную норму снабжения пехоты «4 таких орудия на батальон». Между тем, согласно докладу военного министра от 17 октября 1915 г., к тому времени на фронты было отправлено всего «208 бомбометов и к ним снарядов — 24 800», включая 40 мортир Кегорна и 168 9-см бомбометов. Неудивительно, что, как в случае с ручными и ружейными гранатами, в войсках появлялось немало самодельных минометов и бомбометов — в основном из пушечных гильз — с самодельными же снарядами. К 1916 г. количество таких бомбометов и минометов достигло 10 тысяч. И упомянутый в разделе о гранатах приказ Ставки от марта 1916 г. о запрете в зоне боевых действий самостоятельных опытов и работ по вооружению касался и таких «самоделок», часто более опасных для своих войск, нежели для противника.